|
|
|
|
Михаил Викторович Ардов(род. 1937)Протоиерей Михаил Викторович Ардов родился в 1937 году в Москве. В 1960-м окончил факультет журналистики МГУ. В 1980 году принял священный сан в Ярославской епархии Московского патриархата, впоследствии служил в Подмосковье. Летом 1993 года перешел в Русскую зарубежную церковь, став клириком Суздальской епархии, возглавляемой Преосвященным Валентином (Русанцовым). В настоящее время является настоятелем храма на Головинском кладбище в Москве.
Фрагменты из книги "Легендарная Ордынка": Никулин был другом Валентина Стенича. На Ордынке
иногда вспоминалась такая история. Мои родители после
женитьбы поселились в коммунальной квартире на улице под
названием Садовники. (Потом ей присвоили имя Осипенко.) Их
комната была на первом этаже. “Русскому денди” Стеничу большевизм был
отвратителен, и он этого почти не скрывал. Видный рапповец
Юрий Либединский жаловался Ардову на Стенича. Он,
Либединский, прибыл в Ленинград, чтобы агитировать
попутчиков, писателей нейтральных, примкнуть к РАППу. После
его выступления слово взял Стенич и сказал буквально
следующее: Кто-то из знакомых упрекнул Стенича: Фрагменты из повести "Триптих":...Помню, девке одной, богачи были страшные, часы купили. Часы-то она носит, а как смотреть, не понимает. А к ней парни подходят нарочно: «Барышня, который час?» А она поглядит на часы: «Скоро коровы придут»... ...А Александра Михайловна, учительница-то, только всего и сказала: «Надо молебен отслужить, Бог нам и поможет. Может, уедут латыши». Только и сказала. И тут же они ее и забрали. Увезли с самого разу. Потом на второй день отпустили. Только она домой дошла, опять являются. Опять увезли. Она говорит «Дайте мне только переодеться». Только и сказала. Надевает белое платье. Пошла. «Ну, простите, — говорит, — все». Поклонилась всем. И повел ее латыш. Как сейчас его вижу — харя широкая, долгоносый. Брал ее замуж. «Все, — говорит, — простим. Поди за меня замуж». — «Нет, — говорит, — стреляйте... Только не в лицо стреляйте». Много их тогда, двенадцать человек расстреляли. В один день. Это только в Колодине. И всех в одну могилу. И увезли латыши у нас весь хлеб до капли. Лошадь Ваганко у нас взяли. Корову белую взяли. И быка. Быка-то Тяте больно жалко было, кудреватый весь, не этой породы...
...Липы все объели, за конским щавелем по пять
километров ходили. Корова сдохнет, ее зароют. А народ уж
видит где — ночью откопают... и едят. И от этого многие
помирали. Да что там околеватину — людей мертвых ели. Была у
нас такая, я уж про нее слышала. Да и была она у меня. Про
нее уж все тут знали. Она уж отсидела да из заключения шла.
Зашла ко мне ночевать. Я ведь всех пускала — все знали. «Я,
— говорит, — иду из заключения». А за что — не сказывает. А
я-то ее узнала. Я спросила фамилию, имя. Я уж знаю, кто это.
Она девочку, свою дочку, — эту она мертвую съела. Сварила да
и съела. А потом и сына Ваню убила да и съела Я ей и говорю:
«Как же ты так сделала? Ванюшу-то?» А она говорит: «Да он
мой. Из меня шел — в меня и пошел. Так и должно быть».
Голодовка. А девочку первую она мертвую съела. Свезла пустой
гроб, закопала. А ее изрубила и сварила. А я: «А как же у
тебя руки-то на него поднялись?» А она: «А мы, — говорит, —
пошли с ним к моей матери. У нее корова. Она подоила корову
и несет. Мне стакан наливает молока, а Ване-то целую кружку.
А я говорю: "Мама, кабы не было у меня Вани, ты бы мне целую
кружку налила бы". А Мама говорит: "Дура, да ведь он
маленький. Ему надо". И так мне обидно стало. Посидели мы у
нее, я говорю: "Пойдем, Ваня, домой". Домой пришли. Я ему
говорю: "Будем мыться сейчас. Давай раздевайся". У меня стул
деревянный тут стоял у стола. Ваня сел на стул на этот. А я:
"Раздевайся, раздевайся, сейчас будем мыться". Он и
разделся. "Сначала, — говорю, — поиграем в прятки. А потом
полезем в печку. Ты наклонись, а я буду прятаться". А
топор-то у меня тут лежал. А ему видно. "Нет, — говорю, — ты
не эдак. Ты вот так положи голову, чтобы тебе не видать". Он
и положил. А я топором — так голова и откатилася». А я тут:
«И ты в уме устояла? Не сошла с ума?» — «А что? — говорит. —
Я все изрубила. Посолила в ведерочко. И стала есть
помаленечку... А соседи спрашивают: "Где у тебя Ваня?" А я
говорю: "Ушел к сестре". Там справились — нету Ваньки, не
бывал. Милицию потребовали. Милиция приходит, а я говорю:
"Ушел он, не знаю я. Надо бы искать его". А челюсть-то и
лежит на окошке. И милиционер эту челюсть-то и взял в
карман. К доктору. А она — человеческая». Ей семь годов
дали... Фрагменты из повести "Цистерна":...— У Клавди-то слыхала, чего было? Она свово на пятнадцать суток оформила. Он отсидел, вернулся домой и говорит ей: «Я, говорит, там пятнадцать суток все парашу выносил да нюхал...» Взял горшок-то ночной, дети напрудили, налил ей полстакана.. «Пей!» — говорит. Она не хочет. А он взял кочергу. «Башку, говорит, отшибу!» Ребятишки-та и говорят: «Пей, говорят, мама, ведь убьет». Ну, она и глотнула. И теперь милиция не знает, каким его судить судом. По какой такой статье... ...Нет, не в этом, не в учителях дело... Гимназия была первым в моей жизни стадом, и вот это было непереносимо... Я ненавидел своих соучеников, никого в отдельности, но именно всех вместе — всю эту прыщавую, неопрятную, гогочущую свору... Они, кажется, никогда не преследовали именно меня — у них всегда были жертвы и послабее характером, и победнее, но я чувствовал, что неприязнь стада в любой момент может обратиться и на меня, и неизвестно, достанет ли сил тогда противостоять им... ...А вон Гагарин-то с Серегиным. С похмелья они были с великого. А там, между прочим, руководителя полетов оправдали вчистую. Он им так и сказал: «Я запрещаю вам». Но ведь Гагарин. А Серегин-то был командир полка. Взяли машину, взлетели и понеслись... Они брали сверхзвуковую скорость на неположенном типе. Самолет-то не приспособлен. Пастух стоит — бах! — сверхзвуковой хлопок. Очевидец-пастух рассказывает. В километре от него под углом семьдесят градусов. Ну как так можно? Скафандр с головой в сторону, сигара в земле... Искали их в течение месяца. Как археологи. Найдут кусочек мяса, кисточкой его и — в институт. Найдут деталь и — в институт. Сам он виноват. Не может быть, чтобы летчик погиб так по-дурацки. Серегин-то полковник простой, ему бы там в кремлевской стене не лежать никогда. Самолет, видимо, разрушился. Он для этой скорости не приспособлен. Нe говорят нам всю правду. У нас вот приказы бывают, если кто разбился. А о Гагарине приказа не было. Их вертолетчики тогда искали, рыскали... А очевидец — этот пастух. Первый раз, говорит, прошли — такой звук, чуть не упал. Второй раз, смотрю, сигара падает. Градусов под семьдесят... Девушка, еще бутылочку... ...— С солдатами драться не надо, — сказал Юрка. — Чего с него взять. Он по своей воле, что ль, сюда приехал? Это еще хуже, чем в зоне. Там ты хоть знаешь, за что сидишь. Украл, убил или там подрался. А солдат — чего? Приходит он домой, а ему повестка: кружка, ложка и поехал... Чего его бить, он не виноват... Творения:Николай Александров.
"Счастливое свойство
памяти" - апрель 2003
Воспоминания "Возвращение на Ордынку" (91 kb) - апрель 2003
Поэзия Анны Ахматовой. Два небольших секрета Н. В. Гоголь: человеческая трагедия Феномен Зощенко Прочтение романа Чисто дворянское искусство Публицистика "Прописные истины" (59 kb) - апрель 2003
Русский религиозный ренессанс и передовое советское монашество Прописные истины О морали "Рожу себе ребёнка" Несколько слов о "нечистой силе" О "христианском театре" и "православном кино" А. С. Пушкин и христианство Кто был первым демократом "Вторая ложь" нашего времени О смертной казни О богатстве и бедности От перемены мест слагаемых сумма - меняется! Церковь - не наёмная дружина Повесть "Триптих" (99 kb) - апрель 2003 Рекомендуем! Повесть "Цистерна" (225 kb) - апрель 2003 Рекомендуем! Ссылки:Игорь Шевелёв. Интервью с Михаилом Ардовым
"Человеческая память подобна прожектору" Страничка создана 20 апреля 2003. |
|
|
|
MSIECP 800x600, 1024x768 |
