Новинки
 
Ближайшие планы
 
Книжная полка
Русская проза
ГУЛаг и диссиденты
Биографии и ЖЗЛ
Публицистика
Серебряный век
Зарубежная проза
Воспоминания
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное



    Источник: "Распятые", автор-составитель Захар Дичаров.
    Изд-во: Историко-мемориальная комиссия Союза писателей Санкт-Петербурга,
    "Север-Запад", Санкт-Петербург, 1993.
    OCR и вычитка: Александр Белоусенко (belousenko@yahoo.com), 22 декабря 2002.  

    Георгий Ефимович Горбачёв

    (1897-1942)

    Из книги «Писатели Ленинграда»

          Горбачев Георгий Ефимович (26.IX.1897, Петербург - 10.Х.1942), критик, литературовед. Член КПСС с 1919 года. В 1919-1921 годах - политработник в Красной Армии. Окончил филологический факультет Петроградского университета (1922). С 1923 года - доцент этого же университета, затем профессор ЛИФЛИ. В 1925-1926 годах - редактор журнала «Звезда». Автор работ по русской классической и советской литературе: «Бытие и сознание в понимании Переверзева» («Звезда», 1929, №3), «Октябрь в русской художественной литературе» (в книге «Записки научного общества марксистов», 1927), «Открытое письмо редактору „Звезды"» (в книге «Пролетариат и литература», 1925), «Литературное "затишье" и его причины» (в книге «Голоса против», 1928), «Назад к Шулятикову и Айхенвальду» (в книге «За марксистское литературоведение», 1930) и др. Избирался в Ленинградский Совет депутатов трудящихся.

          Движущие силы русской революции: Конспект лекции, 1920; 9 января и декабрьские дни 1905 года.- Пг., 1922; Очерки современной русской литературы. Л., 1924 и 1925; Капитализм и русская литература. Л., 1925 и 1928; Два года литературной революции. Л., 1926; Современная русская литература. Л., 1928 и 1929; Против литературной безграмотности. Л., 1928 и 1930; Полемика. М.-Л., 1931.

    ВОИТЕЛЬ ИЗ ЛАППа

          Георгий Ефимович Горбачев родился в Петербурге в семье мелкого чиновника. Он рано пристрастился к чтению и, обладая прекрасной памятью, знал наизусть множество стихов. Его не надо было упрашивать выступать на семейных торжествах или на детских праздниках. Приходилось, наоборот, останавливать: дай, мол, и другому спеть или прочесть стихотворение.
          В двенадцать лет мальчик увлекся эпиграммами. Озорно улыбаясь, он сыпал ими кстати и некстати, не жалея «ради красного словца, ни девицы, ни отца», и дома, и в гостях, и в гимназии. В выборе будущей профессии колебаний у него никогда не было - только литература.
          После окончания гимназии в 1914 году он поступил на филологический факультет университета. И вскоре с головой ушел в политику. В 1917 году, когда в Петроград возвратился из эмиграции Ю. О. Мартов, Горбачев некоторое время работал в группе меньшевиков-интернационалистов. Однако ленинская платформа оказалась более созвучной его устремлениям. Он принимает активное участие в событиях 3 июля и на два месяца попадает в тюрьму. Это обстоятельство еще больше укрепило его в приверженности большевикам.
          В 1919 году Горбачев становится членом РКП(б). Его занятия в университете прервала служба в Красной Армии. С 1919 по 1922 год Георгий Горбачев - политработник Петроградского военного округа. Эту свою службу он начал не очень удачно. Подал однажды начальству рапорт в стихах и получил разнос, кажется, даже сидел на гауптвахте. Пришлось о литературе на время забыть.
          Закончив после демобилизации из Красной Армии университет, Горбачев остался в нем работать - вести курс русской литературы. Молодой и энергичный преподаватель пользовался у студентов популярностью, вокруг него быстро сплотилась литературная молодежь, считавшая, что старый мир надо разрушить, а в новом они создадут новые искусство и литературу.
          Особенно близко Горбачев сошелся с А. Безыменским, С. Родовым, Л. Грабарем, Е. Мустанговой. Они часто собирались поспорить, почитать стихи. И с ними неизменно «Жорж-Морж», а то и просто «Морж» - так называли Горбачева друзья за свисавшие вниз усы. Молодой доцент следил за своей внешностью, пользовался у женщин успехом, был веселым, неистощимым на разного рода выдумки человеком, по-прежнему любил ошарашить неожиданной эпиграммой, которую сочинял сам. Как и в детстве мог часами читать стихи.
          Остается тайной, как у него на все хватало времени. Кроме работы в университете, он являлся одно время заместителем директора Института новой литературы Академии наук, читал курс лекций по литературе в Научно-исследовательском институте сравнительной истории литератур и языков Запада и Востока (ИЛЯЗВ) при Ленинградском отделении Коммунистической академии, руководил литературной группой «Стройка», а в 1925- 1926 годах был редактором журнала «Звезда». Чтобы быть в курсе событий, ему приходилось ежедневно прочитывать и просматривать массу литературы: критических и литературоведческих статей, стихов, рассказов, повестей, романов. Поэтому сам он писал сравнительно мало, вступая в литературную полемику лишь в тех случаях, когда считал невозможным промолчать.
          Георгий Горбачев и его друзья составляли левое крыло Ленинградской ассоциации пролетарских писателей (ЛАПП), считавших, что литература прежде всего должна быть партийной, а значит, правильно отразить мировоззрение и быт рабочего класса можно только «изнутри», иными словами на это способны только выходцы из рабоче-крестьянской среды. Отсюда вытекало, что создавать новую, советскую литературу можно лишь, опираясь на пролетарских писателей, тех, кто имеет соответственное социальное происхождение. ЛАПП имел и свой орган - журнал «На посту», за что их часто называли напостовцами.
          Левые напостовцы отличались особенно жесткой политикой по отношению к писателям, которые сочувствовали революции, но в своем мировоззрении не стояли на четких марксистских позициях или испытывали идейные колебания. В ту пору их именовали попутчиками, хотя термин этот был достаточно искусственным и не столько характеризовал писателя, сколько являлся выражением РАППовской политики диктата в литературе.
          В 20-х годах среди литературоведов и критиков на почве отношения к попутчикам разыгрывалось немало жестоких баталий: противники в выборе выражений не стеснялись, непримиримо отстаивая свою точку зрения, постоянно обвиняли друг друга в искажении проводимой партией политики.
          Горбачев не оставался в стороне. В 1925 году он выступил в «Звезде» (№ 1) со статьей «Открытое письмо в редакцию "Звезды"», где предостерегал от опасности со стороны литературного троцкизма - воронщины. Воронский-де, как и Троцкий, считает, что развитие пролетарской литературы в ближайшую эпоху невозможно и покровительствует попутчикам в их стремлении остаться по отношению к пролетариату в изоляции.
          Впрочем, это выступление Горбачева было направлено не столько против попутчиков, как тогда это воспринималось большинством, сколько против, как он считал, подрыва гегемонии пролетариата. Чтобы убедиться в этом, достаточно раскрыть «Звезду» № 5 того же года и прочесть его статью «О творчестве Бабеля». В ней Горбачев дает творчеству попутчика Бабеля достаточно высокую оценку и вовсе не попрекает «самостоятельностью», считая, что тот идет по пути Пушкина. А Пушкин, Лесков, Тургенев и Некрасов были, по его мнению, прекрасными стилизаторами.
          Горбачева обвиняли в эклектизме (соединении социологического и морфологического методов), в формализме и «механичности деления литературы по классовым группировкам». Действительно, во многих его выступлениях и печатных работах четкости и ясности мысли недостает. Однако он, без сомнения, честен и подкупающе искренен в своей фантастической преданности пролетарской литературе и вере в ее будущее.
          Выступая на Северо-западной областной конференции Ассоциации пролетарских писателей в январе 1928 года, верный себе, он говорит, что только пролетарская литература, обладая «мировоззрением передового класса нашей эпохи», может волновать читателя актуальными вопросами современности. И сетует на то, что пролетарские писатели, «стоя на той же точке зрения, что и передовой читатель, знанием, широтой интересов и глубиной теоретической мысли обычно не превосходят его». Не превосходят, потому что «одним нутром ничего не возьмешь, нужно образование, разносторонность интересов, критическое усвоение всего, что сделано предшественниками». Он призывает пролетарских писателей учиться у классиков умению «в интимном отразить основные исторические движения», из частного случая сделать художественное сообщение, но перенимать технические приемы не слепо, показывать не «человека вообще, а различие классов».
          Считавший всегда, что пролетарская литература - «боевой отряд рабочего класса, работающий под прямым руководством большевиков на литературном фронте», Горбачев с течением времени все более ожесточается. Когда в деревне началась коллективизация, а газеты запестрели сообщениями об обострении классовой борьбы, он решил, что у современной литературы осталось лишь два пути: с партией или - в лагерь врагов. Середины не дано.
          Он порывает с напостовцами и становится одним из руководителей Литературного фронта. Эта крайне левая группировка Ассоциации пролетарских писателей выступала за классовую действенность искусства, но четко сформулированной своей платформы не имела. Просуществовала она в 1930 году в Ленинграде недолго - около полугода.
          Основная полемика конца 20-30-х годов развертывалась вокруг того, как должен пролетарский писатель показать героя - «живым человеком вообще» или «классовым человеком», а также вокруг романа Либединского «Рождение героя».
          В 1930 году на 3-й Областной конференции ЛАПП Горбачев выступил против разработки психологического жанра в пролетарской литературе, считая, что в настоящее время он не может служить ее основой. «Современной литературе,- говорил он,- нужна разоблачающая врага ярость Салтыкова-Щедрина, ирония Гейне, издевка Франса над парадной, внешне показной стороной истории». Он уверял, что вовсе не отрицает величия Толстого, Стендаля, талант Чехова, Мопассана и пользы учебы у них. Что у Стендаля надо научиться «психику через действие показывать», у Достоевского - «умению показа идей», ибо «не кобыла к копыту привязана, а копыто к кобыле». Учеба и критика должны быть осмысленны. «Мы за учебу у классиков, но против некритического отношения к ним, за подчинение этой учебы актуальным задачам пролетарской революции, против "самодержавия" Толстого и скатывания к чеховщине, за расширение круга учебы революционными, боевыми, бодрыми, социально-насыщенными, действенными и злободневными в свое время классическими образами».
          Считая, что искусство не только расширяет мировоззрение, но и обладает способностью «заражать идеями и настроениями», Горбачев утверждал, что «не все равно, с какими художниками иметь дело». Он говорил, что в настоящий период Белинский может быть полезнее Писарева, а Шиллер - Толстого, который видит в людях «биологические, а не социальные черты». Что сейчас ближе Байрон, Гюго и Некрасов, чем «гениальный мистик Тютчев и декант Бодлер».
          Сегодня, перечитывая литературную полемику 20- 30-х годов, удивляешься тому, какие страсти кипели по, казалось бы, чисто теоретическим проблемам литературоведения и философии. И невольно наталкиваешься на странную мысль, что в творческих разногласиях противниками все чаще и явственнее высказываются политические обвинения, а под видом творческих разногласий идет общая дискредитация литературно-политической линии ВАПП.
          Письмо Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма» в редакцию журнала «Пролетарская революция» в 1931 году послужило сигналом к началу развернувшихся вскоре репрессий. В нем «отец всех народов» советует редакции «заострить внимание против троцкистских и всяческих иных фальсификаторов истории нашей партии, систематически срывая с них маски», потому что либерализм в отношении троцкизма, хотя бы и разбитого и замаскированного, это - «головотяпство, граничащее с преступлением, изменой рабочему классу». Он призывает большевиков дать решительный отпор попыткам некоторых «литераторов» и «историков» протащить контрабандой в нашу литературу «замаскированный троцкистский хлам».
          14 декабря 1931 года на заседании в Институте литературы, искусства и языка Ленинградского отделения Коммунистической академии, посвященном обсуждению сталинского письма, выступил В. Кирпотин. Он резко и недвусмысленно обвинил Горбачева в том, что тот «под маской литературоведческих исследований» ведет троцкистскую пропаганду, а в своей книге «Современная русская литература» самым откровенным образом пропагандирует неприкрытые троцкистские идеи, уверяя, что «наша действительность термидорианская», хотя самого слова «термидор» прямо и не употребляет. Деятельность Горбачева, по утверждению Кирпотина, особенно вредна, потому что он «пытается доказать нашим учащимся, что мы с нашими хозяйственными задачами не справились», темпы продвижения вперед по пути строительства социализма замедлились и в результате «в наступлении находится не социализм, не пролетариат, а буржуазные элементы».
          Горбачев, действительно, писал в своей книге «Современная русская литература», что «буржуазные настроения проникают в ряды наших молодых», вышедших порой из пролетариата и даже входящих в ВКП(б) интеллигентов», однако из этого вовсе не следует, что «в наступлении находится не социализм, не пролетариат, а буржуазные элементы».
          Основной удар своим выступлением Кирпотин нанес Горбачеву, но краем задел и других напостовцев (Лелевича и Родова), а также тогдашнего наркома просвещения А. В. Луначарского.
          В 1932 году Ассоциация пролетарских писателей постановлением ЦК ВКП(б) от 23 апреля была распущена.
          Сегодня нам ясно, что судьба Горбачева, а с ним и многих других литераторов из его окружения, была предрешена. Но тогда все воспринималось по-иному, и вряд ли Горбачев сумел реально оценить складывавшуюся в стране политическую обстановку. До 1934 года оставалось тогда всего два года, но до 1937 - пять лет.
          Арест Горбачева мог быть для него и неожиданным. Впрочем, если даже он и ждал его, то уж дальнейшего развития событий предвидеть никак не мог. Ведь он честно служил партии на избранном им поприще и верил ей.
          Георгий Ефимович Горбачев был осужден.

          Лиана Ильина

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768