Новинки
 
Ближайшие планы
 
Книжная полка
Русская проза
ГУЛаг и диссиденты
Биографии и ЖЗЛ
Публицистика
Серебряный век
Зарубежная проза
Воспоминания
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное



    Источник: "Распятые", автор-составитель Захар Дичаров.
    Изд-во: Историко-мемориальная комиссия Союза писателей Санкт-Петербурга,
    "Север-Запад", Санкт-Петербург, 1993.
    OCR и вычитка: Александр Белоусенко (belousenko@yahoo.com), 19 декабря 2002.

    Давид Исаакович Выгодский

    (1893-1943)

      Комитет
      Государственной безопасности СССР
      Управление по Ленинградской области
      11 марта 1990 года
      № 10/28-517
      Ленинград

          Выгодский Давид Исаакович, 23 сентября 1893 года рождения, уроженец г. Гомеля (БССР), еврей, гражданин СССР, беспартийный, писатель и переводчик (член ССП), проживал: Ленинград, Моховая ул., дом 9, кв. 1
    жена - Выгодская-Хейфец Эмма Иосифовна, 1898 года рождения, уроженка г. Гомеля, писательница, проживала с мужем
    сын - Выгодский Исаак Давидович, 14 лет (проживал там же)
          Арестован 14 февраля 1938 года Управлением НКВД по Ленинградской области. Обвинялся по ст. 58-8 УК РСФСР (террористический акт), 58-10 (антисоветская агитация и пропаганда), 58-11 (организационная деятельность, направленная к совершению контрреволюционного преступления).
          Постановлением Особого Совещания при НКВД СССР от 23 июля 1940 года определено содержание в ИТЛ сроком на 5 лет.
          Умер 27 июля 1943 года в Карагандинском ИТЛ.
          Определением Военного Трибунала Ленинградского Военного округа от 25 марта 1957 года постановление Особого Совещания при НКВД СССР от 23 июля 1940 года в отношении Выгодского Д. И. отменено, и дело за отсутствием в его действиях состава преступления прекращено.

    Архивная копия

    Характеристика

            Давида Исааковича Выгодского я знаю на протяжении многих лет, начиная с 1921 года. Знаю по работе в редакции журнала «Книга и революция», в котором он выступал как критик и библиограф, знаю, как переводчика и поэта по отдельным его работам, например, по переводам с украинского. Он специализировался в романских литературах, главным образом как испанист и, накопив в этой области громадный опыт, стал признанным в среде переводчиков работником. Он является также весьма видным знатоком русской поэзии, особенно библиографии поэзии советского периода.
            Весьма часто встречал я Д. И. Выгодского на общественной работе в литературных организациях Ленинграда. К этой работе он относился образцово и снискал к себе уважение всех писателей.
            На меня Выгодский всегда производил впечатление хорошее. Это человек от природы общественный, деятельный, неустанно работающий и очень скромный. В честности, прямодушии, нравственной чистоте его у меня никогда не было повода усомниться. По-моему, Выгодский предан советской литературе совершенно бескорыстно и глубоко искренне.

      Писатель-орденоносец
      Член Президиума Союза советских
      писателей СССР К. Федин
      Москва, 19 ноября 1939 г.

    Архивная копия

    Характеристика члена ССП
    Выгодского Давида Исааковича

            Давида Исааковича Выгодского я знаю с момента моего возвращения в Ленинград из Красной Армии, с конца 1923 года. Встречался с ним в основном на работе в Правлении Союза писателей, в ряде комиссий и секций ССП.
            Все это время Д. И. Выгодский производил на меня впечатление человека с исключительно сильно развитой общественной жилкой, энтузиаста распространения в нашей стране классической западной литературы (в особенности он был горячо увлечен испанской литературой). Все поручения и работы, которые ему давались Союзом советских писателей, Д. И. Выгодский проводил очень добросовестно и с большим увлечением, не формально.
            Со стороны общественной оценки Выгодский пользовался в ССП настолько большой популярностью и уважением, что, как мне известно, парторганизация ССП предлагала Д. И. вступить в партию и на партсобрании ему были даны лучшие отзывы. Никогда мне не приходилось слышать от Выгодского или о Выгодском хоть что-либо, что нарушило бы мое представление о нем, как о советском человеке и хорошем товарище.

      Член Президиума ЛО Союза советских писателей СССР
      Орденоносец Б. Лавренев
      13 ноября 1939 г.

    Архивная копия

    Характеристика

            Мы знали Выгодского с 22-го года. Мы знали его, как талантливого литератора, много и плодотворно работавшего в области перевода и популяризации революционной литературы Запада, в особенности испанской литературы. Эта работа создала Д. И. Выгодскому хорошее литературное имя. За все те годы нам ни разу не привелось столкнуться с таким фактом из деятельности Д. И. Выгодского, который мог бы нарушить наше представление о нем, как о честном советском гражданине.

      М. Зощенко
      М. Слонимский

    «И ВСЁ ПЕРЕСТРОЮ, КАК НАДО...»

          Этого человека я знал, казалось, давно.
          Я постоянно встречался с ним, идя по дорогам главного моего героя в поэзии - Николая Тихонова. Именно Д. Выгодский правильно писал о «Серапионовых братьях» - Лунце, Тихонове, Федине и других, что это не школа - они слишком индивидуальны, слишком талантливы, чтобы ограничить себя рамками школы. Кто особенно весомо сказал о Н. Тихонове сразу после издания его первых книг «Орда» и «Брага»? Опять же - Выгодский: «Может быть, именно в Тихонове современная эпоха нашла себе наиболее яркого истолкователя»*. Едва ли не первым Выгодский отметил близость стихов Тихонова и Н. Гумилева.

    * Книга и революция, 1923, № 2.

          У него постоянно не было дров для его холодной комнаты в Доме искусств, не было теплого пальто в условиях северного зимнего города, но зато свет в его комнате всегда горел допоздна, и можно было не сомневаться, что хозяин нетопленой комнаты прохаживается от окна до стены, подыскивая нужное слово - для перевода или статьи. Не любить, не уважать его было, как писала Мариэтта Шагинян, просто невозможно. «Серапионы» вспоминали, что Выгодский был им просто необходим с его знаниями, культурой, скромностью, способностью к юмору, отзывчивостью, доброжелательностью.
          Ну, а тем, кто занимался испанской и южноамериканской литературами, без Выгодского было просто не обойтись! Еще в 1927 году он предварил своей вступительной статьей книгу «Латинская Америка», только в 1935 году с его предисловиями вышли «Хутор» В. Бласко Ибаньеса, «Флибустьеры» Хосе Рисаля, «Преступление падре Амару» Эса де Кейроша. И он не просто публиковал статьи о современных литературах Испании и Латинской Америки, но его статьи были едва ли не единственными источниками по этим литературам.
          Родился Давид Исаакович 4 октября 1893 года в городе Гомеле, и в 1922 году там же вышла его первая книга - сборник стихов «Земля».
          Еще в начале 20-х годов он показал себя и активным переводчиком, издав в своем переводе в Москве и Берлине сборник рассказов X. Бялика, подготовив «Еврейскую антологию» и сборник «Из украинских поэтов», переведя романы «Девятое ноября» Б. Келлермана и «Голем» Г. Мейринка, а совместно с В. Узиным - античные элегии и эпиграммы Марциала. К этому надо добавить также переведенные им стихи и прозу Р. Браунинга, А. Теннисона, И. Бехера, А. Барбюса, П. Вайян-Кутюрье, Д. Джерманетто - всего с тридцати новых и древних, западных и восточных языков переводил он! Склонность и способности к языкам помогали ему открывать новые художественные миры.
          Он переводил Максима Рыльского и Павла Тычину, делал известной послереволюционную белорусскую литературу, переводил Петра Панча. Он переводил и прозу, и стихи, ибо в нем продолжал жить поэт, хотя своих стихотворных сборников он больше не выпускал.
          Понять других ему помогали отзывчивость и открытость. Михаил Слонимский вспоминал: «Он ничего не умел скрывать. Хитрость была чужда ему. И когда вдруг он стал исчезать по вечерам, а потом возвращался растерянный, сияющий, склонный уже не переводить чужие стихи, а писать собственные, то легко было нам догадаться, что такое приключилось с ним. И вскоре он познакомил нас со своей женой, отчество которой нас не заинтересовало. Попросту Эмма, новый наш друг и товарищ...»*. Добавим, что Эмме было посвящено стихотворение еще в первой книге его стихов.

    * Слонимский М. Книга воспоминаний. М.-Л., 1966, с. 195.

          От 20-х годов осталась еще одна оригинальная книга Выгодского - «Литература Испании и Испанской Америки. 1898-1929». Можно сказать, что она в известной мере определила дальнейший творческий путь, как маяк в океане литературно-географических пристрастий. В 30-е годы Выгодский окончательно специализируется в области испанской и южноамериканской литератур. Он становится председателем Испанско-Американского общества в Ленинграде.
          За плечами Выгодского - сотрудничество еще до революции в журнале М. Горького «Летопись», это было хорошей школой гражданской деятельности. В 20-е годы в журналах «Книга и революция», «Россия» он учился чувствовать массового читателя. Все это пригодилось в дальнейшем.
          1936 год. «Звезда» и «Резец» публикуют статьи Выгодского «Современная испанская литература» и «Живые силы испанской литературы». Читатель видит параллели современной Испании с ее прошлым во времена Наполеона и в XIV веке, во времена Хуана Руиса, знаменитого «архиепископа из Итты», который прославлял реальную жизнь. Автор показывает развитие темы протеста против католических догм, развитие испанской освободительной мысли. Мы видим анализ творчества Переса Гальдоса, крупнейшего испанского писателя XIX века, защитника идей буржуазного либерализма. И мы вспоминаем, что роман Бенито Переса Гальдоса «Донья Перфекта» Выгодский перевел и издал в сопровождении своего предисловия в 1935 году, а другой его роман «Золотой фонтан» отредактировал и снабдил предисловием для издания в 1937 году. Так было у него всегда - материал он брал из первых рук: сам переводил книги, сам писал о них.
          Еще в 1929 году в Ленинграде был издан под редакцией Д. Выгодского «Альманах иностранной пролетарской литературы» с его предисловием (хотя и скромно, под инициалами). В альманахе такие имена, как И. Бехер, В. Броневский, А. Упит, М. Голд и другие. В переводах Выгодского представлены поэты И. Бехер («Красный марш»), Анри Гильбо («Карл Либкнехт»), П. Вайян-Кутюрье («Красные поезда»), Уиттер Бине («Старики и молодые»), Херман Лист Арсубиде («Косьба»), Бланке Люс Брум («Гимн дереву»), Антонио Арраис («Гимн мятежу») - целая антология в антологии!
          Минуло начало 20-х годов, когда Н. Тихонов, А. Грин, Вс. Рождественский, Д. Выгодский жили в ставшем писательским общежитием Доме искусств. Давид Исаакович с женой перебрался в дом на Моховой улице. Таким он запомнился - возвращающимся к себе по Литейному проспекту от букинистов с громадной связкой новых для него книг. Хотя он и переехал на новую квартиру, ее в сущности и не было - от пола до потолка все пространство занимали книги.
          30-е годы. Грянул мятеж в Испании. Недаром друзья называли Давида испанцем, подшучивая, прибавляли к его фамилии «дон» или «кабальеро»: как он мог не встать в первые ряды духовных борцов с фашистской агрессией? Пригодились громоздившиеся до потолка книги и зарубежные контакты. Вскоре после гибели Федерико Гарсиа Лорки Выгодский публикует о нем статью в «Литературном Ленинграде».
          Мы знаем посвященные республиканской Испании произведения Н. Тихонова, И. Эренбурга, М. Кольцова, К. Симонова, но в первые ряды нашей революционной испанианы должны встать в сознании советских людей переводы Выгодского из Гарсиа Лорки, Рафаэля Альберти, который в стихотворении «Защита Мадрида» устами Выгодского восклицал:

    Каждый дом и переулок,
    Если час придет суровый,-
    Не придет он! - цитаделью
    Станет с крепкою стеною.
    Станут замками с зубцами
    Твои люди поголовно,
    Руки - тяжкими вратами
    На невиданных запорах.

          Стихотворение было напечатано в ленинградском журнале «Звезда» и могло оказаться созвучным не только Мадриду 37-го, но и Ленинграду осени 41-го. А разве не стоит в ряду с интернационалистскими блокадными произведениями Николая Тихонова, Армаса Эйкиа, Ольги Берггольц переведенное Выгодским стихотворение Рафаэля Альберти, посвященное немцу, стоящему по нашу сторону баррикады, коммунисту, защитнику Мадрида Гансу Беймлеру:

    Рот-фронт! - произнес Ганс Беймлер
    И опрокинулся навзничь..
    Это слышали французы,
    И немцы, и итальянцы,
    Испанцы слышали это.
    Слышал Мадрид, слышал каждый,
    И слышала с дрожью пуля,
    В тело его вонзаясь*.

          Не было ли тут предчувствия и собственной судьбы? Маленького роста, худенький, бледный, он брал на свои плечи большую ношу. В письме Антонио Мачадо Выгодский писал, что ему неудобно сидеть в теплом и уютном кабинете, уставленном книгами, в то время как Мачадо вынужден жить в изгнании. Злая судьба услышала эти сетования...
          Дальше нельзя говорить спокойно. Для Выгодского наступил 38-й год. Об этом рассказывает Мариэтта Шагинян: «Во второй половине 30-х годов ночной стук в квартиру был страшным событием. За ним следовало несчастье и разлука. У Давида Выгодского была жена и маленький сын. Ночью к нему постучали. Он простился с женой и сыном, веря, что скоро увидит их, зная, что за ним нет вины перед Родиной. И с этой ночи ни жена, ни сын, никогда больше не увидели его добрых, ласковых глаз из-под нависших над ними дремучих бровей, не услышали его негромкого голоса с неизменными нотками юмора в нем, не встретили его в дверях в обычной старенькой курточке со связкой книг под мышкой. За Давидом Выгодским замкнулась стена молчания»**.
          Что послужило поводом? Не было ли это безрассудно - в 37-м году переписываться с Америкой, хотя бы и Латинской? А переводы из Андре Мальро? А Бухарин? Но не все ли теперь равно...
          Как вспоминали знавшие его, он избегал разговоров о себе, но с увлечением говорил о других поэтах. И есть какая-то необходимая доля справедливости судьбы в том, что, когда поэт умолк, его друзья заговорили о нем. «Серапионовы братья» М. Слонимский и М. Зощенко писали о нем державным адресатам из НКВД: «Мы знали Выгодского с 22-го года... За все те годы нам ни разу не привелось столкнуться с таким фактом из деятельности Д. И. Выгодского, который мог бы нарушить наше представление о нем, как о честном советском гражданине». Еще один «серапионовец» - К. Федин - писал туда же: «В честности, прямодушии, нравственной чистоте его у меня никогда не было повода усомниться»***. Виктор Шкловский: «Oн перевел на испанский язык поэзию Маяковского... Новый ритм перевода оказал решающее влияние на революционную испанскую поэзию и открыл народам испанской культуры новую страну социализма с ее новой культурой». Юрий Тынянов: «Давид Выгодский всегда был глубоко честным советским писателем и человеком...»

    * Звезда, 1937, № 5, с. 42.
    ** Наш современник, 1964, № 8, с. 99.
    *** Там же.

          Далеко не о всех так хлопотали.
          Давид не погиб сразу, он погиб лишь в 1943 году. Но то было продление жизни или продление агонии? Ужасные вопросы фантасмагорическому времени... Но и на кругах ада он оставался тем, кем был,- поэтом. За полтора года до гибели он писал:

    О Родина, в последний час,
    Пока рассудок не угас,
    Клянусь последним взлетом мысли,
    Что я от разрушенья спас,
    Клянусь слезами, что нависли
    На уголках потухших глаз,
    Я верен был своей Отчизне
    И верным ухожу из жизни...*

          И еще успел он сказать, обращаясь к Родине: «Узнаешь - пред тобою прав твой сын, и ты вернешься к сыну...»**

    * Слонимский М. Книга воспоминаний, с. 197-198.
    ** Там же, с. 198.

          Честное имя вернулось к нему - и он вернулся к нам. К нам - это буквально ко всему миру, прислушайтесь - к Испании, к Филиппинам, к Мексике, к Боливии, к Эквадору, к Колумбии, к Бразилии, к Уругваю, к Кубе. Ведь поэтов Кубы первым у нас переводил именно он. Если мы говорим, что Тихонов и Пастернак открыли для советского читателя поэзию современной Грузии, то поэзию Кубы, еще в первые дни Октября, открыл нам Давид Выгодский.
          Дело не только в количестве переводов - дело в их весомости и качестве: перед нами целая переводческая школа. Выгодский переводил не с подстрочников, как многие теперь, а с оригиналов и зачастую, как мы отмечали, в контакте с авторами и с их одобрения.
          Он сделал много. Человек может прожить долго - и не оставить следа, может угаснуть, как факел,- а потом начинается его вторая жизнь, жизнь его творчества. Очевидно, сейчас справедливость должна прошлому возместить сторицей. В архиве Выгодского остались не опубликованными переводы из Овидия и Кальдерона.
          Современники вспоминают большую культуру Выгодского и знания, масштабное понимание времени - разве это не созвучно нам и разве порой мы не страдаем от отсутствия именно всего этого? Как главное, современники подчеркивают в нем прежде всего чистую душу, которая светилась в каждом его слове, в каждом добром товарищеском поступке. Недаром на адрес осиротевшей после ареста квартиры долго еще из стран Южной Америки приходили письма и книги с трогательными надписями...
          С его-то культурой, с его добротой, с его человечностью и улыбкой - окрики конвойных, нары, ругань, вечная тьма несправедливости... Сколько раз он просыпался с одной и той же болью - надо бы исправить строку! А может быть, томил абзац прозаического перевода из того же Андре Мальро? Но исправлять было уже нечего и, главное, незачем... А мы искренне и вдохновенно пели бодрые и жизнеутверждающие песни.
          Уже прогремела великая битва на Волге, уже двинулись наши войска на Запад, а для него не было пути Победы, как и не было самого пути. Но погибшие в бериевских лагерях также погибли за Победу. А Выгодский был солдатом второй мировой еще на подступах к республиканскому Мадриду... И не о нем ли сказал его устами Рафаэль Альберти:

    Кто говорит, что вы мертвы? Сквозь злобный свист
    Опустошительным огнем летящей пули
    Я слышу песни звон, я вижу свежий лист,
    Которого еще могилы зубы не коснулись*.

    * Испанская поэзия в русских переводах. М., 1989, с. 789.

          Владислав Шошин

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768