Библиотека Александра Белоусенко

На главную
 
Книжная полка
 
Русская проза
 
Зарубежная проза
 
ГУЛаг и диссиденты
 
КГБ-ФСБ
 
Публицистика
 
Серебряный век
 
Воспоминания
 
Биографии и ЖЗЛ
 
История
 
Литературоведение
 
Люди искусства
 
Поэзия
 
Сатира и юмор
 
Драматургия
 
Подарочные издания
 
Для детей
 
XIX век
 
Японская лит-ра
 
Архив
 
О нас
 
Обратная связь:
belousenko@yahoo.com
 

Библиотека Im-Werden (Мюнхен)

 

Евгений Александрович ЕВСТИГНЕЕВ
(1926–1992)

  ЕВСТИГНЕЕВ, ЕВГЕНИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ (1926-1992), русский актёр театра и кино. Лауреат Государственной премии СССР (1974), народный артист СССР (1983).
  Евгений Евстигнеев родился 9 октября 1926 в Нижнем Новгороде. Окончил Горьковское театральное училище (1951). В 1951–1954 – актёр Владимирского областного драматического театра. В 1956 окончил Школу-студию им. В. И. Немировича-Данченко при МХАТ и стал актёром этого театра. В 1957-1970 – актёр театра «Современник», с 1970 – актёр МХАТ. Л. Иванова, закончившая Школу-студию МХАТ годом раньше, вспоминает: «Е. Евстигенеев очень любил проигрывание какой-то ситуации, находил неожиданные, уникальные приспособления, делал это виртуозно, любил играть. От него исходила колоссальная энергия, и поэтому он всегда заражал собой зал».
  Евгений Евстигнеев стоял у истоков театра «Современник». В складывающейся труппе «ефремовского МХАТа» Евстигнеев стал одной из ключевых фигур. Он был занят во всех важнейших постановках. Первой ролью Евстигнеева в театре стала роль Чернова в спектакле Вечно живые, которым открылся «Современник» в 1956.
  В «проходных» театральных ролях Е. Евстигенеев мог сыграть человеческую судьбу. Так, появляясь на сцене всего два раза в роли немолодого инженера в Пяти вечерах зрителям открывалась ничьим теплом не согретая жизнь, а за любезной и просящей улыбкой хозяина отеля в Пятой колонне угадывалась нищета, неустроенность, тревога «приличного», но уже разрушенного войной существования.
  В 1959 он сыграл Глухаря в спектакле О. Ефремова Два цвета. Театральный критик К. Рудницкий писал об образе, созданном актёром: «…мягкая серая кепка над стальными непроницаемыми глазами, мятая папироса, небрежно подвернутые рукава пиджака, характерная медлительность жестов». А вот что говорил сам Е. Евстигенеев об этой роли: «В реальном человеке много парадоксального, и живую объёмность создаёт светотень. Живой человек не может быть носителем ни абсолютного зла, ни абсолютного добра. Даже в таком отвратительном явлении, как Глухарь в спектакле Два цвета, мне надо было найти неожиданность, нечто светлое – ведь не родился же он убийцей. И я нашёл. Вот в нём есть, например, любовь к музыке, и если бы её развивать, может быть, для Глухаря открылись бы иные жизненные перспективы». Он любую роль делал своей.
  В 1960 Евстигнеев сыграл Голого короля в одноименном спектакле. Он играл короля-жениха, которому скучно, который развлекается, как умеет. Но Евгением Евстигнеевым был «снят» возраст со своего героя: его король молод и прост как ребёнок. Но он – голый, всегда и везде, и поэтому все дурные черты характера на виду, ничем не прикрыты. Эта роль стала этапной. Критик Майя Туровская писала об этой работе: «Очень трудно играть ничто, от которого зависит всё». Евстигнеев сыграл абсолютное, «незамутнённое» никакими достоинствами ничтожество, каждый чих которого становится законом для окружающих.
  В спектакле Назначение (по А. Володину, 1963) Евстигнеев исполнил сразу две роли – близнецов Куропеева и Муравеева. Дистанция между двумя персонажами была обозначена только тем, что Куропеев – карьерист, уже достигший своей цели, спокойный, плавный; Муравеев – тот же карьерист, но он ещё суетится, хлопочет на подступах к должности. Один статика, другой динамика. И всё-таки это одно лицо, один, хоть и двойной портрет.
  Е. Евстигенеев считал, что сниматься в кино актёру театра необходимо. Дынин, начальник пионерлагеря, вдохновенно глуп (Добро пожаловать, или Посторонним вход запрещён, реж. Э. Климов, 1964). Но его глупость деятельная, волевая. Она бьёт ключом. В этом неиссякаемый источник комизма. В кинокартине Никогда перед Евстигнеевым стояла иная задача. Его герой, директор кораблестроительного завода, умный, но отнюдь не обаятельный, не желающий быть симпатичным. Евстигнеев наделил его барскими повадками и холодной уверенностью в своей правоте.
  В 1968 состоялась премьера спектакля На дне. Евстигнеев – Сатин. Сняв героический штамп, отказавшись подменять голос Сатина голосом Горького, он заставлял услышать драматизм особых – «кручёных» – интонаций, в которых пьяная тоска, фиоритуры трактирного Цицерона и боль насмешливого ума были неотделимы друг от друга. Константин Райкин вспоминает об игре Евгения Евстигнеева: «Мне кажется, Сатин – высочайшая его работа. Она абсолютно опрокидывает стереотип некого назидательного пафоса и декламационности, сложившийся в связи с данным образом. Это было сыграно чрезвычайно живо, неожиданно, смешно, остро, горько, даже желчно, парадоксально, но в результате оставляло ощущение редкой значимости и мощи. Помню его монолог о гордом человеке. Тяжёлые глаза навыкате. Скривившийся в едкой усмешке рот. Состояние человека, отяжелевшего от выпитого и при этом испытывающего некое странное вдохновение. Напряжённый лоб, откинутое на нарах тело, приподнятое на широко отставленных назад руках, и отчаянно опрокинутая голова. Предельная выразительность каждой позы, почти монументальность».
  В том же 1968 вышел на экраны фильм Зигзаг удачи, где Е. Евстигенеев исполнил роль директора автобазы. За пошловатой, грубоватой манерой поведения проглядывает душевная, сердечная тоска. Нелепые смотрины вдруг становились началом пусть забавной, «комедийной», но любви, способной возвысить обоих – и жениха, и невесту.
  1970 – год освоения Ефремовым чеховских пьес. В современниковской Чайке Е. Евстигенеев играл Дорна. Его Дорн никого не впускал в свой внутренний мир. Страсти вспыхивали и гасли, набухали и взрывались за его спиной. Он же пристально вглядывался в темноту, в неизвестность… Он нёс в себе мучительное знание. Его эгоцентризм был единственно благотворен: он никого не лишал надежды, оставляя в неведении.
  В 1977, уже во МХАТе, Евстигнеев сыграл Чебутыкина в Трёх сестрах, Серебрякова в Дяде Ване (1985), в Театре А. Чехова Фирса (Вишнёвый сад, 1990). Вместе с Е. Евстигнеевым в спектакле Дядя Ваня играли В. Невинный (Вафля), А. Вертинская (Елена Андреевна), А. Мягков (Войницкий). Серебряков-Евстигнеев не был злодеем, поедающим чужие жизни. Он был обыкновенной, напыщенной, лжезначительной серостью. Он благообразен и глуп. В нём та простота, которая хуже воровства. Не осознавая, что делает, он обобрал дядю Ваню и в прямом, и переносном смысле. Недаром в сцене скандала, предъявляя Серебрякову крупный счёт, Войницкий делает это с канцелярскими счётами в руках.
  Фильм Бег по одноимённой пьесе М. Булгакова снят в 1971 (реж. А. Алов, В. Наумов). В Корзухине-Е. Евстигнееве вальяжность, чуть гипертрофированная уверенность в себе. Но когда действие переносится в Париж, в его особняк, в нём пропадает эта невозмутимость. Перед нами человек нервный, азартный, теряющий разум и контроль над собой, обезумевший от жажды риска, игры и после проигрыша по-детски расплакавшийся.
  1988. Начало перестройки. Снова Булгаков. На этот раз Собачье сердце. К комичности Швондера, изображённой Карцевым, Преображенский-Евстигнеев добавил трагичность русской интеллигенции, отказывающейся принимать советскую власть.
  В Семнадцати мгновениях весны Евгений Евстигнеев сыграл Плейшнера, человека внутренне, духовно очень сильного, но внешне по-детски беззащитного. Но его обаяние не было показным: в сложных, экстремальных ситуациях он мог, находил в себе силы принимать ответственные решения.
  Ермак, снимавшийся в течение 7 лет, и в котором Е. Евстигенеев должен был сыграть роль Ивана Грозного, стал последней работой актёра. Евгений Евстигнеев умер 4 марта 1992 в лондоновской клинике за несколько минут до операции на сердце. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
  Как-то Е. Евстигенеева спросили, каким он хочет видеть современного зрителя. Он ответил: «Талантливым. Умеющим свободно ассоциировать, не боящимся быть сентиментальным. <…> В общении со зрителем нужно чётко знать свою цель – вести зрителя за собой». Он хотел видеть в зрительном зале себе подобных, считая, что талант – это чувство сопричастности тому, что происходит вокруг.
  Анастасия Арефьева
  (Из проекта "Кругосвет"; на втором снимке скульптура Евгения Евстигнеева в Нижнем Новгороде)


    Сборник "Артист: Книга о Евгении Александровиче Евстигнееве" (1994, 254 стр.) (pdf 19,2 mb) – май 2022
      (издание любезно предоставил Сергей Работягов (Сиэтл, США);
      OCR: Александр Белоусенко (Сиэтл, США))

      Предлагаемый сборник посвящён одному из любимейших актёров отечественного театра и кино – Евгению Александровичу Евстигнееву. Своими воспоминаниями о нём – гениальном художнике, обаятельном и мудром человеке, остроумном собеседнике – с любовью, печалью и юмором делятся друзья, коллеги, родные. Наряду с этим в книге опубликованы многочисленные высказывания Евстигнеева о театре и кино, о профессии актёра, о жизни и людях, раскрывающие дополнительные грани его яркой личности.
      Книга снабжена большим количеством иллюстраций, представляющих замечательного артиста на сцене, на экране, в кругу семьи и друзей.
      Рассчитана на широкий круг читателей.
      (Аннотация издательства)

      Фрагменты из книги:

      "Сняли павильоны, и пошла зимняя натура. Стоял февраль, надвигалась весна, Рязанов начал снимать по полторы смены ежедневно. А это означает, что ты приходишь к двенадцати часам дня, гримируешься, выходишь на улицу, где пребываешь на холоде до двенадцати ночи. Нет, там, где-то за углом, стоял холодный автобус, в котором можно было бы теоретически отдохнуть. Но тем не менее двенадцать часов зимней натуры – это серьёзное испытание, ведь одеты мы были в какое-то послевоенное лёгкое тряпье из подбора на "Мосфильме" и очень в нём мёрзли.
      Часам к пяти дня становилось совсем невмоготу. Почему-то я это время запомнила точно. К этому часу два моих товарища что-то приносили из выпивки, а может, какие-то знакомые стекались и тоже что-то приносили, не помню. Просто мы принимали каждый день свою дозу и прекрасно снимались до конца смены. На следующий день всё повторялось.
      Однажды, когда мы работали в Благовещенском переулке, то зашли погреться в урочные пять часов в какой-то подъезд. И тут открылась дверь и вошёл Аркадий Исаакович Райкин с женой. Они жили в этом доме. Мы быстро переключились отвечать на вопросы Райкина. Он расспрашивал Женю, что мы тут делаем, "Зигзаг удачи" какую картину снимаем, кто в ней занят, что за роли. Женя представил ему своих молодых коллег... "Ну, желаю вам успеха, до свиданья, всего доброго!" – и спокойно стал подниматься на лифте, под звук которого мы спешно начали согреваться спиртным, перешёптываясь: "Давай быстрее, а то ещё кто-нибудь войдет!""
      Валентина Талызина

    * * *

      "Я давно уже замечал, что чем крупнее актёр, тем лучший он партнёр. Актёрское дело артельное. Если кто в лес, кто по дрова – погибель. Мне привелось только раз встретиться с Женей как с партнёром, на съёмках фильма "Бег" по М. А. Булгакову. Всего одна общая сцена, но какая! Карточная игра Парамона Корзухина и запорожца по происхождению генерала Чарноты. Блестяще, фантасмагорично написана она. Пришёл генерал к Парамону в одних кальсонах, а к утру выиграл в карту тысячу.
      Страшновато было начинать эту сцену. Нужны были какие-то новые приёмы. Тут даже и детальный разбор по задачам ничего бы не дал. Тогда Александр Алов и Владимир Наумов, режиссёры, поразительно чувствующие актёра, предложили нам снять её импровизационно. И мы её действительно за ночь сняли. Вот где я увидел, что Евгений неистощим на неожиданные повороты, озорные и в то же время точные приспособления, на бесконечные варианты оценок и отыгрышей. Притом все его актёрские штуки рождались тут же, во время съёмок, по-моему, неожиданно и для него самого.
      ...К утру Чарнота и Корзухин уже зело пьяны. Заканчивая игру, Чарнота берёт свои опорки, которые накалились у камина, и, обжёгшись, наливает в них коньяк, чтобы... остудить. Этот трюк я придумал заранее. И вдруг вижу, как Женя берёт мой чудовищный драный опорок и начинает, будто гусар из туфельки дамы, пить из него коньяк... Это возникло у него тут же, исходя из ситуации. Как с ним было легко и удобно импровизировать эту сцену тогда, в незабываемую киноночь!"
      Михаил Ульянов

    * * *

      "– Мое любимое чтение – детективы. Я часто ловлю себя на том, что факт убийства обычно не воспринимается трагически, наоборот, появляется даже какая-то тайная радость, азарт предчувствия. Наверное причин тому много. Во-первых, особенность искусства: следишь за процессом переживания, за логикой борьбы. Важно не как задушена Дездемона, а почему. Во-вторых, это, увы, общечеловеческий недостаток: воспринимать абстрактно трагедию, тебя непосредственно не касающуюся. Двадцатый век в этом смысле особенно показателен – массовые убийства не укладываются в сознании и становятся фактом статистики. Человек адаптируется к страшной информации, каждый день на него идущей. Мы можем облечь эти страшные сообщения в любые слова, одеть в любые эмоции, но случившееся буквально рядом с тобой окажется всё же умозрительным. И, наконец, мы стали такими закономерно. Нас развратили, заставляя сопереживать различным национально-освободительным революциям за океаном, требуя сочувствия безработным и обездоленным где-то в Америке или на Кубе. При этом реальное человеческое страдание было разлито буквально рядом – в какой-нибудь вымершей русской деревне, старой московской коммуналке, на вокзале, в доме престарелых."
      Евгений Евстигнеев


    Сборник "Евгений Евстигнеев – народный артист" (1998) (pdf 39,4 mb) – декабрь 2020
      (OCR: Александр Белоусенко (Сиэтл, США);
      обработка: Давид Титиевский (Хайфа, Израиль))

      Евгений Александрович Евстигнеев прижизненно завоевал право называться одним из любимейших артистов, народным не по званию, а по сути. Остаётся он таким и теперь, когда замечательного актёра и человека уже нет среди нас.
      В книгу «Евгений Евстигнеев – народный артист» включены воспоминания родных и близких Евгения Александровича, его друзей – тех, кто был рядом во времена рабочей и студенческой юности и в последние годы жизни, актёров и режиссёров, которым посчастливилось работать с ним, людей, составляющих гордость отечественной культуры: О. Басилашвили, В. Гафта, М. Козакова, С. Пилявской, К. Райкина, Э. Рязанова, О. Табакова, С. Юрского и др.
      Книга богато иллюстрирована фотографиями из частных архивов, в большинстве неизвестными широкому читателю. Некоторые воспоминания публикуются впервые.
      (Аннотация издательства)

      Фрагменты из книги:

      "Итак, масса ролей, любимец публики, популярность в пределах города невероятная – и вдруг на самой высокой ноте своего успеха Евстигнеев снова, как школьник, ученик, встаёт перед экзаменационной комиссией Школы-студии МХАТ, приехавшей во Владимир набирать студентов. И опять: «Прочтите что-нибудь!»
      Теперь уже он, встав уверенно посреди зала и тяжёлым взглядом пронзив комиссию из трёх человек, низким голосом произнёс: «Шекспир. Монолог Брута». Он собрался, была напряжённая пауза, раздвинув руки так, как в его представлении сделал бы прославленный трагик, сообщил: «Римляне, сограждане, друзья!» Глаза наполнились слезами, казалось, дальше он наберёт невероятную силу драматизма, но вместо слов Шекспира комиссия услышала в этой же трагической интонации, со столь же выразительным глазом: «Извините, забыл!» И несмотря на то, что, кроме первой фразы известного монолога, комиссия так ничего больше и не услышала, Евстигнеев был принят."
      Галина Волчек

    * * *

      "Однажды в день рождения Жени, 9 октября, мы еле-еле наскребли на четвертинку и одно яблоко. Много лет спустя в Москве я никак не мог придумать, что бы ему, тогда уже известному и обеспеченному артисту, подарить на день рождения. И преподнёс ящик четвертинок и одно красивое яблоко. Он, конечно, вспомнил нашу молодость и с радостью рассказал за столом историю этого подарка..."
      Владимир Кашпур

    * * *

      "Конечно, самое интересное и таинственное в профессии актёра – это как у актёра рождается образ. И Евстигнеев на это отвечал так:
      – К Корзухину в «Беге» я подходил легко. Режиссёры мне дали эту возможность. Мы и снимали легко, импровизационно... В сцене игры в карты у нас было двадцать два дубля, и не потому, что плохо играли, а просто мы с Михаилом Ульяновым искали «кайф», мы хулиганили – плёнка крутится, а мы чёрт-те что делаем..."
      Владлен Давыдов

    * * *

      "На Суворовский бульвар переехало значительное число мхатовцев. В новом доме поселились О. Н. Ефремов, И. М. Смоктуновский, Е. А. Евстигнеев и другие.
      Стоило пересечь бульвар – и я попадал в просторную квартиру (мебели не было ещё никакой), где двери не запирались – открытый дом.
      Хочешь, проходи на кухню – кого там только нет! Московская кухня конца 60-х – это отдельная тема. Если постучать по батарее, возможно, придёт Иннокентий Михайлович Смоктуновский.
      Постоянные гости – Володя и Варвара Владимировна Сошальские, Миша Козаков. Актёры МХАТа и «Современника». В доме шумно, дымно и очень интересно. С Лилией Дмитриевной – женой Евгения Александровича – всегда легко и просто. Красивая, кокетливая и подкупающе бескорыстная, готовая отдать всё, что ни попросишь. Рассказывает втихаря, чтобы Женя не услышал: «Сегодня звонит в дверь такой весь из себя: высокий, стройный, элегантный. Говорит: «Простите, Лилия Дмитриевна, я ваш сосед, въезжаю в квартиру на третьем этаже, вот незадача: привёз мебель, а жена на работе, не могу рассчитаться с грузчиками – денег с собой нет. Не ссудите ли до вечера ста рублями, а вечерком прошу вас, не откажите с Евгением Александровичем, пожалуйте к нам, чайку попьём, побеседуем...» Отдала... Вот так... А там, на третьем этаже, такие не живут...»"
      Семён Зельцер

    * * *

      "Одесса, 1976 год. МХАТ здесь на гастролях. Я приехал в свой родной город ещё и потому, что Женя позвал меня пообщаться. Они с Лилей приехали в Одессу на своей машине. Поселились в гостинице «Аркадия», а я неподалеку у брата. Пляжному отдыху Женя предпочитал общение в гостиничном номере. Как-то во время одной из наших посиделок я рассказывал ему о войне, об обороне Одессы. О том, как было уничтожено множество людей... Как было организовано под Одессой на Маневке гетто. Туда сгоняли «недобитых»... Из моей семьи в лагере погибло двадцать три человека. Этот разговор происходил в большой компании и, казалось, не был главной темой того вечера. На следующий день я заехал за Лилей, чтобы по обыкновению отправиться на пляж. Но вдруг начался сильнейший дождь. Настроение наше подпортилось. И тут Женя сказал мне: «Поехали». И мы поехали... «Туда, где гетто...» – добавил он уже в машине.
      Я объяснял ему, что это очень далеко – сто километров, что место не обозначено никакими ориентирами, да ещё такой дождь... На это Женя однозначно ответил: «Поехали».
      С трудом по подсказкам местных жителей мы добрались до нашей цели. Здесь не было ни креста, ни столбика, тем более мемориала... Здесь было уничтожено восемьдесят тысяч человек.
      Мы расспрашивали местных, где именно это происходило... И всякий отвечал: «Вы стоите на этом месте...»
      Возвращались мы молча. На прощание он «боднул» меня в плечо. Меня поразило, что в той вечерней компании Евгений Александрович был единственным человеком, который заострил свое внимание на вскользь рассказанной истории...
      Я много раз собирался съездить в Маневку сам, а попал туда благодаря Жене..."
      Семён Зельцер

    * * *

      "Он всё и всех переиграл
      (Иных не надо заверений),
      И я б теперь его назвал
      Со вкусом: просто ЕвстиГений."

      Художник-декоратор А. Синягин

    Страничка создана 6 декабря 2020.
    Последнее обновление 25 мая 2022.
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2022.
MSIECP 800x600, 1024x768