Владимир Глотов в библиотеке А.Белоусенко

В книге воспоминаний Владимир Глотов рассказывает о своих первых шагах в журналистике, о работе в различных журналах. Апогеем его профессиональной деятельности стала работа в "Огоньке" времен перестройки. Здесь он в качестве ответственного секретаря вместе с главным редактором В. Коротичем сумели поднять популярность журнала на необычайную высоту качеством и остротой публицистики. Дана попытка анализа причин краха и падения так любимого всеми нами журнала. Несколько штрихов к портретам известных во время перестройки журналистов — Лена Карпинского, Егора Яковлева, Игоря Клямкина, Юрия Карякина. И вездесущий КГБ.
(на снимке: Виталий Коротич (слева) с автором)

Повесть "Огонёк-nostalgia. Проигравшие победители" — прислал Давид Титиевский

      Аннотация издательства:
      Журнал "Огонек" в конце восьмидесятых, на изломе эпохи, читала едва ли не вся страна.
      И вдруг, после небывалого взлета, — падение с головокружительной высоты. До ничтожного тиража. До раздражающей, обидной эмоции. Почему? Орган демократии не оправдал надежд? Демократия обанкротилась? Читатель озаботился иным интересом?
      Так или иначе, свой столетний юбилей журнал отмечает не в лучшей форме. Поэтому не лишне задуматься: кем же он был, журнал "Огонек" — шутом, которому позволяли говорить правду, пророком, блудницей?
      Отсюда и "Огонек"-nostalgia. Однако книга не только о некогда сверхпопулярной редакции.

Фрагменты из книги:

...для Виталия Коротича не существовало упоения быть главным редактором как единовластным вершителем судеб материалов. Мы обязаны были разбираться сами. Увы, иногда, прижатый старыми связями и тусовочными обязательствами, он приносил в секретариат материал, снабженный своей визой, однако это в судьбе такой — подписанной им — статьи мало что меняло. Если она не подходила, мы не ставили ее в номер, а если Коротич, с виноватой миной на лице, напоминал о ней, он мог услышать в ответ и наш отказ, во всяком случае — наши аргументы. Это кажется невероятным, но мы действительно жили в редакции во многом по-новому. Виталий Алексеевич был человеком убеждаемым. Мы не злоупотребляли нашими правами...

* * *

Вот беглый перечень тех, кого мы печатали в тот год в "Огоньке". Не полный список, да и по моему вкусу выбранные люди. Критики Татьяна Иванова, ее однофамилица Наталья, добавлю к ним Наталью Ильину, Бенедикта Сарнова. Я открыл для себя таких поэтов как Александр Башлачев и Александр Аронов. Мы опубликовали Юлия Даниэля и Юрия Левитанского, не говоря о Евгении Рейне, давно любимом нами. А "Школа для дураков" Саши Соколова? А публицистика Василя Быкова и Бориса Можаева? А статья Эльдара Рязанова "Почему в эпоху гласности я ушел с телевидения"? (Справедливости ради надо сказать, что ответ Леонида Кравченко "О чем в эпоху гласности умалчивает Эльдар Рязанов" — мы не напечатали.). Лев Разгон, Андрей Нуйкин, Георгий Жженов, Фрида Вигдорова. Наконец, Сергей Хрущев, его воспоминания об отце — "Пенсионер союзного значения" и статьи будущего пресс-секретаря президента России Виктора Костикова, в ту пору мало кому известного аппаратчика ЦК, получившего доступ к документам закрытых архивов и, благодаря цепкому компилятивному уму, сумевшему преподнести их читателю в форме политологических опусов. Добавьте к этому еженедельно добываемое нашими собственными корреспондентами политическое чтиво — сенсации, разоблачения, интервью самых популярных людей в стране, поражавшие воображение обывателей откровенностью, читательские письма как срез общества, превосходные фотоработы, художественные вкладки — в основном авангард — и никулинские анекдоты на последней странице, — и вы получите представление о том, как выглядел "Огонек".

* * *

      Еще до моего появления из редакции ушла группа журналистов, которая потом составила ядро нового журнала "Наше наследие". Это была, я думаю, принципиальная рокировка — русофильски настроенные литераторы уступили место "западникам", "патриоты" "демократам". В это время литературная жизнь сплошь изобиловала батальными сценами и мы со свойственной нам решимостью вступили в борьбу.
      Полемика была отчаянная. Журналы "Молодая гвардия", "Москва", "Наш современник", "Роман-газета" считали нас своими смертельными врагами. Бесконечно апеллируя к "народу", говоря от его имени, они внушали своему читателю мысль, что кто-то умышленно разлагает русское общество, какие-то темные силы, инородцы, а народ — он только великий страдалец. Этакий младенец, инфантильное существо, с которым делают, что хотят, как заметила критик Наталья Иванова в статье "От "врагов народа" к "врагам нации". Василий Белов, пытаясь ответить на вопрос "кто виноват?", употребил развернутую метафору, для чего выписал из "Занимательной зоологии": "Появление жучка лемехуза в муравейнике нарушает все связи в этой дружной семье. Жучки поедают муравьев и откладывают свои яйца в муравьиные куколки. Личинки жука очень прожорливы и поедают "муравьиные яйца", но муравьи их терпят, т.к. лемехуза поднимает задние лапки и подставляет влажные волоски, которые муравьи с жадностью облизывают. Жидкость на волосках содержит наркотик, и, привыкая, муравьи обрекают на гибель и себя и свой муравейник. Они забывают о работе, и для них теперь не существует ничего, кроме влажных волосков. Вскоре большинство муравьев уже не в состоянии передвигаться даже внутри муравейника; из плохо накормленных личинок выходят муравьи-уроды, и все население муравейника постепенно вымирает".
      Едва ли не здесь проходил между нами водораздел. "Жучки", агенты влияния, евреи, кавказцы — кто там еще? Валентин Распутин, сконструировав себе оппонента-современника (то есть нас!), считал его виновником "исчезновения наций, языков", "оскудения традиций и обычаев". Полагал, что кто-то хочет "сжечь и пустить по ветру идеалы неразумных отцов".

* * *

Что-то неуловимо изменилось в редакции. Я еще не понимал — что? В коридорах, в кабинетах встречались незнакомые лица, какие-то современные мальчики в замшевых куртках и кроссовках "Адидас", размалеванные дивы попыхивали сигаретами над чашечкой кофе. Кто такие? Чем занимаются? При редакции, как грибы облепившие подгнивший, питающий их березовый пень, образовались коммерческие службы: "Огонек-видео", "Огонек-антиспид", какое-то совместное с англичанами предприятие, какое-то издательство в Одессе. Секретарша в такой приблудной конторе получала в три раза больше нашего спецкора. Элита "Огонька" заволновалась. Пока лучшие силы редакции в поте лица трудились на ниве перестройки, за гроши, за спасибо, за доброе слово на летучке, за идею, шел процесс совершенно иного свойства, делались деньги.

* * *

Ушли с арены Александр Николаевич Яковлев, поддержка и опора "Огонька". Ушли Бакатин, Шеварднадзе. Горбачев нашел новых сподвижников — Янаева, Пуго, Крючкова, Язова. Возможно, Коротич уловил смену вех. И в его глазах Гущин из противника стал преображаться в союзника, желанного и своевременного. А лишними, как в таких случаях бывает, оказались гонцы, принесшие дурные вести.

Страничка создана 3 сентября 2007.