Библиотека Александра Белоусенко

На главную

 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
История
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Журнал "Время и мы"
 
Архив
 
О нас
 
Обратная связь:
belousenko@yahoo.com
 

Библиотека Im-Werden (Мюнхен)

Олег Греченевский. Публицистика

Отдав искусству жизнь без сдачи... Сайт о Корнее и Лидии Чуковских

Библиотека CEPAHH


 

Анна Степановна ПОЛИТКОВСКАЯ
(1958-2006)

  Анна Политковская родилась в 1958 году в Нью-Йорке в семье советских дипломатов. В 1980 году окончила факультет журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова.
  В 1982-1993 г.г. работала в газетах «Известия», «Воздушный транспорт» и «Мегаполис-Экспресс», в Творческом объединении «Эскарт», издательстве «Паритет».
  В 1994-1999 гг. — обозреватель, редактор отдела «Чрезвычайные происшествия» еженедельника «Общая газета».
  С июня 1999 года — специальный корреспондент, обозреватель «Новой газеты».
  С июля 1999 года неоднократно выезжала в зоны боевых действий и лагеря беженцев в Дагестане, Ингушетии и Чечне.
  В сентябре 2001 года опубликовала в «Новой газете» статью «Люди исчезающие», рассказывающую о судьбе чеченца Зелимхана Мурдалова, арестованного в Чечне Ханты-Мансийским ОМОНом в начале 2001 года, а затем исчезнувшего, после чего журналистке стали слать письма с угрозами от некоего «кадета». Под этим псевдонимом скрывался сотрудник Ханты-Мансийского ОМОНа Сергей Лапин, непосредственно «работавший» с Мурдаловым после его задержания. В конце марта 2005 года Лапина приговорили к 11 годам колонии строгого режима по обвинению в пытках местных жителей.
  25 октября 2002 г. участвовала в переговорах с чеченскими террористами, захватившими около 700 заложников в театральном центре в Москве.
  В сентябре 2004 года во время трагических событий в бесланской школе Анну Политковскую пытались отравить на борту самолета по пути в Беслан. Это Политковская охарактеризовала как «устранение из поля» с целью не дать ей осуществить собственный план урегулирования ситуации.
  Автор книг «Путешествие в ад. Чеченский дневник» и «Путинская Россия».
  Лауреат премий «Золотое перо России» за серию репортажей из Чечни, Союза журналистов РФ «Добрый поступок — доброе сердце», премии им. А.Д.Сахарова, премии им. Улофа Пальме, немецкой премии за вклад в развитие свободы прессы.
  Помимо журналистики, Политковская занималась правозащитной деятельностью. За правозащитную журналистику была награждена Всемирной премией, учрежденной организацией «Международная амнистия».
  Зверски убита в подъезде собственного дома 7 октября 2006 года.
  Похоронена в Москве на Троекуровском кладбище.
  У Ани остались дочь Вера и сын Илья.
  ("Новая Газета")


    Книга "Вторая Чеченская" (2002) — октябрь 2006

      Кто я такая? И почему я пишу о второй чеченской войне?
      Я журналистка. Работаю спецкором столичной "Новой газеты", и это единственная причина, почему я увидела войну,— меня послали ее освещать. Поэтому я езжу в Чечню каждый месяц, начиная с июля 1999 года. Естественно, исходила всю Чечню вдоль и поперек...
      Люди часто спрашивают одно и то же: "А зачем вы всё это пишете? Зачем нас пугаете? Зачем это нам?"
      Уверена, так надо. По одной простой причине: мы современники этой войны, и все равно нам отвечать за нее...
      И тогда не отговоришься классическим советским: мол, не был, не состоял, не участвовал...
      Так знайте же.
      И вы будете свободны от цинизма.
      И от расизма, в вязкий омут которого все более скатывается наше общество.
      И от скоропалительных и страшных личных решений о том, кто есть кто на Кавказе, и есть ли там сегодня вообще герои...
      (От автора)

      Фрагменты из книги "Вторая Чеченская":

      Кто виноват в этом национальном позоре? Ты не можешь не думать об этом, потому что ты тоже человек и твоему сознанию тоже нужна опора в виде виноватого...
      Конечно, вина №1 — на президенте и правительстве, ведущем войну и не желающем помнить, что неизбежным ее итогом являются толпы голодных, больных и бездомных людей.
      А вина №2? Тут все наоборот: невероятное превратилось в очевидное. Осенью 99-го и зимой 2000-го, несмотря на тяжелейшие бои, рядом с самыми бедными и забитыми всегда находился добрый сосед. К лету все изменилось — те люди, которые в начале войны стоически помогали друг другу не умереть и видели смысл каждого наступающего дня в том, чтобы разломить хлеб с ближним, которому хуже, чем тебе, — теперь поменяли свои принципы. «Гравюра» Хазимат Гамбиева, страдающая хроническим голодом, рассказывала страшные вещи об их лагерной жизни в Чири-Юрте, о том, как по вечерам под ногами хрустят использованные наркоманами шприцы, о размахе воровства и мародерства, к примеру, кухонной утвари, и без того принесенной большинством с помоек, о растущем в геометрической прогрессии числе чеченок-проституток, обслуживающих воинские части, о том, как беженские семьи продают в рабство своих подростков и тем выживают. Те из чири-юртовцев, кто брал зимой лагерных детей в свои дома подкормить — сейчас отказывают даже грудным младенцам и беременным-кормящим. Кто в первые месяцы исхода сочувствовал ни в чем не провинившимся беженцам — теперь озлобился и считает их лишними ртами...

    * * *

      «Ее» яма была неглубокая. Метр двадцать, не больше. Без крыши, но распрямиться невозможно: сверху положены бревна. Так что 12 суток — на корточках или сидя на том паласе. И это зимой! За все это время Розите так и не предъявили никакого обвинения, хотя трижды водили на допросы. Молодые офицеры, годящиеся ей в сыновья и представившиеся сотрудниками ФСБ, надевали Розите «детские варежки на резинке»: на пальцы одной руки — один конец оголенных проводов, на пальцы другой — их другой конец. А сами провода перекинуты через шею, сзади.
      — Да, я очень кричала, когда ток пускали. Но все остальное вытерпела молча. Боялась еще больше их раздразнить.
      Фээсбэшники приговаривали: «Плохо танцуешь. Подбавить надо», — именуя «танцами» конвульсии Розитиного тела. И подбавляли.
      — А что они хотели?
      — Они ничего не спрашивали.
      Тем временем родственники Розиты через посредников получили от тех же офицеров задание: искать деньги на выкуп. Им объяснили: надо спешить — Розита плохо переносит яму, может не выдержать. Сначала военные запросили сумму, о которой сельчане (деньги на выкуп тут теперь принято собирать всем миром) сказали так: даже если продать все село, все равно не расплатиться. Военные, на удивление, оказались сговорчивыми и снизили сумму в десяток раз. Деньги привезли, и Розита, еле переставляя ноги, грязная и немытая, вышла на свободу, к полковому КПП. И упала на руки детям.
      Самое время подвести промежуточную черту: на территории военной части, расположенной на окраине селения Хоттуни Веденского района, где дислоцируются 45-й воздушно-десантный и 119-й парашютно-десантный полки Министерства обороны, а также подразделения МВД, Минюста и ФСБ, существует концентрационный лагерь. С коммерческим уклоном.

    * * *

      Иса живет в Сельментаузене. В начале февраля он также попал в концлагерь на окраине Хоттуни. Об его тело тушили сигареты, ему рвали ногти, его били по почкам наполненными водой бутылками из-под пепси. Потом скинули в яму, именуемую «ванной». Она была заполнена водой (зима, между прочим), и вслед сбрасываемым туда чеченцам швыряли дымовые шашки.
      Их было шестеро в яме. Не всем удалось выжить.
      Офицеры в младших чинах, проводившие коллективные допросы, говорили чеченцам, что у них красивые попки, и насиловали их. При этом добавляли, что это потому, что «ваши бабы с нами не хотят». Выжившие чеченцы сейчас говорят, что мстить за «красивые попки» — дело всей их оставшейся жизни.

    * * *

      Вслед группе женщин выдвигается военный — по виду офицер. Ему отдана роль «доброго следователя», появляющегося после «злых». Он о чем-то шепчется с женщинами (о выкупе), и, обнадеженные, те быстро и деловито расходятся. С офицером продолжает спорить лишь одна, но через пару минут и она уходит — компромисс, видимо, достигнут.
      Этот офицер — посредник-финансист. Таких тут много. В каждой воинской части, в каждом подразделении, в каждой комендатуре. Поскольку работорговлю арестованными осуществляют везде — повсеместно, и каждый участник финансовой цепочки рассчитывает на свою долю. Этот офицер сказал каждой, какой следует принести в комендатуру выкуп, чтобы «ее» мужчину к вечеру отпустили. Обычная история: «зачистки» с целью ловли боевиков завершаются примитивным торгом: товар — деньги — товар.
      Правда, касается это не всех. Потому что не все способны добыть денег — Чечня обнищала. Не все успевают к поставленному офицером сроку. И тогда следы арестованных теряются. Или посредник объявляет, что теперь речь уже идет о выкупе трупа... А труп уже стоит дороже, чем живой, — так постановлено военными, знающими, что нет для чеченца хуже муки, чем не соблюсти по правилам похоронный обряд для сына, отца, брата.

    * * *

      Мечеть, конечно, самое лучшее здание в селе. Отремонтированные стены, красивая свежевыкрашенная ограда. Солдаты пошли в мечеть, а может, это были и офицеры. И там, в мечети, взяли да нагадили. Стащили в кучу ковры, утварь, книги, Коран, конечно, — и свои «кучи» сверху наложили.
      — Это что, они, называется, — культурные люди? А мы — средневековье, по-вашему? Русские матери! Ваши сыновья вели себя у нас как свиньи! И остановить их на этом свете некому! — кричат женщины в платках, съехавших набок, — те женщины, которые потом, через шесть дней после цоцан-юртовского погрома, отскребали в мечети это человеческое говно. И еще кричат:
      — Будь прокляты вы, русские! Не забудем мы вам это! Кто те матери, которые родили этих извергов?

    * * *

      29 января, с утра, Лиза Юшаева, беременная на последнем месяце, стала рожать — это часто случается неожиданно и уж совсем не зависит от сроков «зачистки», установленных генералом Владимиром Молтенским. Родственники Лизы побежали просить военных, стоящих в оцеплении, пропустить роженицу в больницу — но те долго не разрешали. Женщины их громко стыдили, мол, у вас есть матери, жены, сестры. А они отвечали, что «безродные», детдомовские. И еще, что приехали сюда убивать живых, а не помогать рождающимся.
      Так и получилось: когда военные смилостивились, Юшаева не могла пройти пешком необходимые 300 метров до больницы. Родственники стали договариваться заново — теперь уже о машине. Наконец Лизу подвезли к больнице. Но там стояло уже совсем другое оцепление и другие бойцы. Не вникая в детали, они привычно поставили и водителя, и Лизу к стене — в позу пойманного боевика, руки вверх, ноги в стороны. Какое-то время Юшаева еще выдерживала эту «стенку», а потом стала оседать — вскоре ребенок явился на свет, но мертвым. Многое можно понять и заставить себя осознать, с многим сжиться и пропустить мимо ушей, но представить себе, о чем в тот момент думали солдаты, наблюдая перед собой рожающую женщину с огромным, опустившимся к коленям животом, в полубессознательном состоянии, но в требуемой позе — с расставленными ногами?

    * * *

      Однако разница между той жизнью, которую сегодня ведет ветеран Батуринцев, и той, что досталась ветерану Ахматханову, участнику битвы за Сталинград, — огромна. У Умара — ухоженный, хоть и со следами войны, дом, чистые полы, он обстиран, внучки по первому зову несут ему все, что он попросит, сыновья (все с высшим образованием) и снохи помогают. Жизнь семьи вертится вокруг него, старика, — так положено у чеченцев. Если ты старик — это значит, что тебе обязаны все младшие, тебя не бросят, не оставят, накормят, даже если самим придется голодать. Невозможно представить обстоятельства, при которых чеченцы «забудут» своего старика. Обязательно найдется пусть даже очень дальний родственник, который возьмет на себя заботы о немощном человеке. Иначе — позор всей семье.

    * * *

      Все страны, затевавшие войны, больно спотыкались о проблему так называемых воинских преступлений и военных преступников. Кем все же считать этих людей, посланных страной убивать и превысивших там свои полномочия? Уголовниками или героями? И «спишет» ли война ВСЕ?..
      В России тоже есть свой такой «Келли». Зовут его Юрий Буданов. Полковник, командир 160-го танкового полка Министерства обороны, кавалер двух орденов Мужества за первую и вторую чеченские войны, представитель российской военной элиты. По мнению большинства, борец-страдалец, гонимый за «патриотическую веру». С точки зрения отечественного меньшинства — убийца, мародер, похититель людей, насильник и лживая свинья. Процесс над полковником Будановым потряс страну, став яркой демонстрацией самых дурных сторон всей нашей сегодняшней жизни — вдрызг расколотого по отношению ко второй чеченской войне общества, фантастического цинизма и лживости высшего путинского чиновничества, полной зависимости судебной системы от Кремля. И главное — явного неосоветского ренессанса.

    * * *

      Из окошек соседних палаток на все смотрели и другие солдаты. Вот что потом, на следствии, скажет один из них, Виктор Кольцов: «Ночью 26.03.2000 заступил в караул. Когда сменился и зашел в свою палатку, увидел истопника нач.штаба Макаршанова. Тот сказал, что «командир опять привез бабу». Значит, не впервой?
      ...Но дальше произошла казнь. Вот ее описание сухим слогом военных прокуроров, писавших текст обвинительного заключения: «Девушка начала кричать, кусаться, вырываться... Буданов стал избивать Кунгаеву, нанося ей множественные удары кулаками и ногами по лицу и различным частям тела... Затащив ее в дальний угол КУНГа, повалил на топчан и начал душить правой рукой за кадык. Она оказывала сопротивление и в результате этой борьбы он порвал на ней верхнюю одежду. Эти умышленные действия Буданова повлекли перелом правого большого рога подъязычной кости у Кунгаевой... Она успокоилась минут через 10, он проверил пульс, пульса не было... Буданов вызвал Григорьева, Егорова и Ли-ен-шоу. Те вошли и увидели в дальнем углу голую женщину, которую они привезли, лицо ее было синюшного цвета. На полу было постелено покрывало, в которое заворачивали девушку, забирая ее из дома. На этом же покрывале кучей лежала ее одежда. Буданов приказал вывезти тело в лесопосадку, в районе танкового батальона, и тайно захоронить...»

    * * *

      И совсем другой эпизод. Крошечное чистое селение Исти-Су (неподалеку от Гудермеса), куда многие люди, когда, конечно, позволяет военная ситуация, ходят к местному мулле, очень старенькому, но, говорят, очень мудрому человеку. За советом и просто поговорить. И мое личное удивление, почти шок, когда при ближайшем рассмотрении этот популярный чеченский мулла оказался немцем. Точнее, бывшим немецким военнопленным, участвовавшим во Второй мировой войне на стороне фашистов, а потом, попав в плен, оказавшимся на принудительных работах по восстановлению Грозного, женившимся на чеченке, принявшим ислам, вырастившим детей — полунемцев-получеченцев, которые с горбачевской перестройкой благополучно эмигрировали на историческую Родину отца. Сам же он — будучи к тому времени неформальным духовным лидером некоторой части чеченского населения, которое хотя и вполне осознает, что он — не «их», но никакого значения это уже не имеет, — не смог бросить его в беде и страданиях и доживает свою сложную противоречивую судьбу в Чечне, после ухода Горбачева не выползающей из кровавых войн. А рядом с ним — десятки мулл чистейшего чеченского происхождения — невостребованные, без дела, потому что не идут к ним люди...

    * * *

      Ахмат-Хаджи Кадыров — человек извилистой судьбы. Сейчас он — вполне светское лицо, глава администрации Чеченской республики, назначенный на эту должность президентом Путиным в июле 2000 года, да к тому же получивший от него звание полковника Российской армии. А до этого — мулла с небезупречным финансовым прошлым, организатор первого хаджа чеченцев в Мекку, присвоивший тогда собранные с людей деньги (за тот первый хадж полностью заплатил король Саудовской Аравии, но собранные деньги Кадыров так никому и не вернул, о чем люди нет-нет да и вспоминают до сих пор). Дальше — полевой командир времен первой чеченской войны, один из самых близких Джохару Дудаеву людей, и с 1995 года — муфтий Чечни с приставкой «полевой» муфтий, поскольку был назначен на этот пост не духовными лицами Чечни, а собранием полевых командиров первой чеченской войны, искавших в тот момент такого религиозного служителя, который бы объявил России газават, и не нашедших никого, кроме Кадырова, — остальные отказались.
      В Чечне у Кадырова есть и другая кличка: «муфтий сцепления», и она многое отражает. Чеченцы знают, что своего финансового интереса Кадыров никогда не упустит, он и сейчас участвует в нелегальном нефтяном бизнесе.
      Никогда не встречала в Чечне человека, который бы сказал: «Я уважаю Кадырова». Это удивительно и страшно — во главе республики персона с минусовым авторитетом. Все говорят примерно так: «Он плохо кончит, потому что предал». Имея в виду то, как в начале второй чеченской войны Кадыров перебежал от Масхадова к Путину. Самое поразительное, что такие оценки личности Кадырова дают как пророссийски настроенные чеченцы, члены бывшей оппозиции Дудаеву, Ичкерии и Масхадову, так и антагонисты Кремля.


    Книга "Путинская Россия" (2007) (html 3,9 mb; pdf 1,6 mb; doc-zip 734 kb) — сентябрь 2019

      Книга Анны Политковской «Путинская Россия» (PUTIN'S RUSSIA) была впервые издана в Великобритании в 2004 году.
      Позже книга была переведена на многие языки и издана в Соединенных Штатах Америки, Дании, Финляндии, во Франции, в Германии, Голландии, Италии, Японии, Норвегии, Испании и Швеции.
      (Аннотация издательства)

      Фрагменты из книги "Путинская Россия":

      …28 августа 2002 года в воинской части №42839, расквартированной в Чечне, неподалеку от станицы Калиновской – это там, где боевые действия давно не идут, – пьянствовали «деды». «Деды» – это солдаты, которым вот-вот увольняться в запас, и самая страшная, убойная сила нашей армии. Вечером «дедам» показалось, что водки маловато, и они послали первого подвернувшегося им под руку солдата Юрия Дьяченко в станицу – «где хочешь, достать ещё». Солдат отказался. Во-первых, в этот момент он стоял на посту, охраняя часть по периметру, и уходить не имел права. Во-вторых, у него не было денег, он это объяснил, но «деды» потребовали, чтобы рядовой что-нибудь своровал в станице и таким образом нашёл им водку.
      Однако Юра сказал твёрдо: «Нет. Не пойду». Дальше его очень долго и сильно били. До пяти утра. В перерывах между побоями «деды» унижали его жестоко и низко. Например, макали половую тряпку в туалетную «дыру» с нечистотами – и вытирали потом ею Юрино лицо… Заставили мыть пол, и, когда он наклонялся, по очереди били в область заднего прохода палкой от швабры… В заключение сеанса «воспитания» (так они это называли) «деды» потащили Юру в столовую и заставили съесть бачок каши объемом в три литра, не разрешая – побоями – останавливаться.
      Где были офицеры? В эту ночь они тоже пьянствовали и физически не могли ни на что обратить внимания. 29 августа, около шести часов, Юру Дьяченко обнаружили в углу продовольственного склада. Он повесился…

    * * *

      …Зима третьего года правления Путина (2002–2003) была у нас очень холодная. Критическая зима. Конечно, мы северная страна – Сибирь, медведи, меха и всё такое прочее, поэтому вроде бы должны быть готовы к холодам…
      Но у нас всегда всё как снег на голову – неожиданно, и холода в том числе, и поэтому эта страшная история всё-таки случилась.
      В Иркутске, глубинном сибирском городе, жил один очень старый человек – за восемьдесят, простой пенсионер, из тех, к кому даже «скорая помощь» отказывается приезжать – потому что слишком старые, просто и незамысловато отвечая на вызов по телефону: «А что вы хотите? Конечно, плохо себя чувствует… Возраст». Так вот, этот один очень и очень старый иркутянин, к тому же, живший в одиночестве, ветеран Второй мировой войны, так сказать, воин-освободитель, орденоносец и инвалид на попечении государства, один из тех, кому президент Путин присылает поздравительные письма ко Дню Победы 9 Мая, желая ему счастья и здоровья, и старики наши, ветераны, совершенно не избалованные вниманием государства, плачут над этими стандартными письмами с президентским факсимиле – так вот, в январе месяце 2003 года этот иркутский дедушка был обнаружен примёрзшим к полу собственной квартиры. Он умер от переохлаждения, упал и примёрз к тому месту, где упал. Ветеран по фамилии Иванов. Самой распространённой русской фамилии – Ивановых у нас сотни тысяч.
      Ветеран Иванов примёрз к полу потому, что его квартира не отапливалась. Вообще. Хотя и должна отапливаться. Как и все квартиры многоэтажного дома, где он жил. Как и все дома в его городе Иркутске зимой третьего года правления Путина.

    * * *

      И вот этот премьер Касьянов – единственный из главных персон российской политики, который, будучи человеком Ельцина, выступил категорически против ареста олигарха-либерала Михаила Ходорковского и постепенного разгрома нефтяной компании «ЮКОС», самой прозрачной компании нашей коррумпированной страны, первой признавшей международную систему аудита и работающей по мировым финансовым принципам, то есть «в белую», как у нас говорят, и, кроме всего прочего, дающей более пяти процентов ВВП, содержащей крупный университет, детские дома, ведущей огромную благотворительную деятельность.
      Но! Касьянов выступил в защиту человека, которого Путин с некоторых пор причислил к своим личным врагам на том основании, что Ходорковский оказывал большую финансовую поддержку демократической оппозиции страны – партии «ЯБЛОКО» и Союзу правых сил, прежде всего.
      В путинской стилистике политической жизни – это глубокая личная обида. Путин много раз публично демонстрировал, что в принципе не понимает, что такое дискуссия. Тем более политическая – дискуссии нижестоящего, по Путину, с вышестоящим быть не должно. И если нижестоящий это себе позволяет – значит, он враг. Путин ведёт себя таким образом не нарочито, не потому, что тиран и деспот от рождения – он просто так воспитан. В категориях, которые в нём вымуштровала КГБ, а эту систему он считает идеальной, о чём не раз публично заявлял. И поэтому, как только кто-либо с ним не соглашается, Путин категорически требует «прекратить истерику». (Отсюда и отказ от предвыборных дебатов – это не его стихия, он не способен к ним, он не умеет вести диалог. Он – исключительно монологист. По военному образцу: пока был «нижестоящим» – обязан быть молчуном. Стал «вышестоящим» – говорю, но в режиме монолога, и тогда все «нижестоящие» обязаны делать вид, что согласны. Этакая идеологическая дедовщина, временами, как это вышло с Ходорковским, переходящая в физическое истребление и устранение).

    * * *

      За что я невзлюбила Путина? За то, что идут годы. Летом – уже пять лет, как началась вторая чеченская война ради того, чтобы Путин в первый раз стал президентом – и всё никак не закончится. Младенцев, которых бы объявили шахидами, в ходе войны, конечно, ещё не было – зато ВСЕ убийства детей, имевшие место при обстрелах и зачистках с 1999 года, остались не раскрытыми, не исследованными правоохранительными органами, детоубийцы не заняли свои законные места на скамье подсудимых. И Путин никогда этого не требовал – хотя и слывет большим другом всех детей. Военные продолжают вести себя в Чечне по-прежнему, как им позволили в начале войны – будто они на полигоне, и вокруг совершенно пусто и чисто. От людей и от детей.
      Массовое детоубийство страну не всколыхнуло. Ни один телеканал не показал плёнку с убитыми маленькими чеченцами. Министр обороны не подал немедленно в отставку – потому что он личный друг Путина, и его даже прочат в преемники в 2008 году. Не ушёл с позором со своего поста и командующий Военно-воздушными силами. Всё осталось, как было. Верховный Главнокомандующий даже не сказал речь – с сочувствием или соболезнованием враз осиротевшему отцу. Вокруг нас продолжал бурлить мир. Гибли заложники в Ираке. Страны и народы требовали от своих правительств и международных организаций вывести войска, чтобы спасти жизни людей, выполнявших свой долг. У нас – всё спокойно. Смерть детей с посмертным причислением их к шахидам не повлекла ни одного требования не то чтобы вывести войска, а даже начать немедленную дискуссию о том, что творится в Чечне, с целью поиска путей к диалогу, к умиротворению, демилитаризации и всему прочему, что обязательно бывает в конце войны.
      За что я невзлюбила Путина? Вот за это и невзлюбила. За простоту, которая хуже воровства. За цинизм. За расизм. За бесконечную войну. За ложь. За газ в «Норд-Осте». За трупы невинно убиенных, сопровождающие весь его первый срок. Трупы, которых могло и не быть.

    * * *

      Сразу после Беслана в России начался сезон новой волны закручивания политических гаек, невиданный доселе. Путин объявил трагедию актом международного терроризма, отвергнув чеченский след, и связал всё с «Аль-Каидой». Подвиг Аушева был оплёван, в СМИ, по команде из Кремля, стали рисовать его портрет, как главного пособника террористов, а не спасителя и единственного героя на фоне трусов. Ну а доктор Рошаль был опять презентован как герой – народу нужны герои.
      Однако это, так сказать, моральная сторона процесса. Физическая, материальная состояла в том, что трагедия Беслана не натолкнула Кремль на хоть малейшую работу над собственными ошибками. Напротив, началось политическое мародёрство.
      Главным лозунгом Путина после Беслана стало: на войне как на войне, надо укрепить вертикаль власти. Сделав «вертикаль» полностью зависимой от одного единственного человека (Путина), так как он лучше знает, кто есть кто, и тем мы обезопасим себя от терактов, началась подготовка к губернаторской реформе – Путин настоял на отмене прямых выборов глав российских регионов, что, по мнению Путина, ведёт лишь к безответственности губернаторов.
      И ни слова, ни намёка, что в ходе бесланского захвата именно фактически назначенцы Путина – президенты Зязиков и Дзасохов продемонстрировали себя трусами и лжецами, и толку от них было как от козла молока…

    Ссылка:

    Сайт Анны Политковской в "Новой газете"

    Страничка создана 29 октября 2006.
    Последнее обновление 3 сентября 2019.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2019.
MSIECP 800x600, 1024x768