Библиотека Александра Белоусенко

На главную
 
Книжная полка
 
Русская проза
 
Зарубежная проза
 
ГУЛаг и диссиденты
 
КГБ-ФСБ
 
Публицистика
 
Серебряный век
 
Воспоминания
 
Биографии и ЖЗЛ
 
История
 
Литературоведение
 
Люди искусства
 
Поэзия
 
Сатира и юмор
 
Драматургия
 
Подарочные издания
 
Для детей
 
XIX век
 
Японская лит-ра
 
Архив
 
О нас
 
Обратная связь:
belousenko@yahoo.com
 

Библиотека Im-Werden (Мюнхен)

 

Юрий Васильевич БУЙДА
(род. 1954)

  Юрий Васильевич Буйда (29 августа 1954, посёлок Знаменск, Калининградская область) – русский писатель, редактор, журналист. Лауреат премии «Большая книга» (2013) за роман «Вор, шпион и убийца».
  Родился в семье служащих. Окончил Калининградский университет в 1982 году. Работал журналистом, прошёл путь от фотокорреспондента районной до заместителя главного редактора областной газеты.
  C 1991 года проживает в Москве, и с этого же года публикуется как прозаик. Работал в «Российской газете», «Независимой газете», в журналах «Новое время», «Знамя», обозревателем газеты «Известия». Он автор романа «Дон Домино» (1994; шорт-лист Букеровской премии) и книги «Прусская невеста» (1998), отмеченной малой премией им. Аполлона Григорьева и также входившей в шорт-лист Букеровской премии. Буйда был лауреатом журналов «Октябрь» (1992) и «Знамя» (1995, 1996).
  Его произведения переведены на немецкий, польский, финский, французский, японский языки. Книги Буйды выходят во Франции, Великобритании, Эстонии, Польше, Венгрии, Словакии, Норвегии, Турции и др.
  В настоящее время работает редактором издательского дома «Коммерсантъ». Его рассказы послужили основой для спектаклей московского театра Et cetera под руководством А. Калягина, Театра D в Калининграде и театральной труппы Theatre O из Лондона.
  (Из проекта "LiveLib.ru")


    Произведения:

    Роман "Вор, шпион и убийца" (2013, 320 стр.) (pdf 7 mb) – сентябрь 2022
      – OCR: Александр Белоусенко (Сиэтл, США)

      Так случилось, что Юрия Буйду, как и Людмилу Улицкую в своё время, открыло старейшее и самое престижное издательство Франции «Галлимар». В России автор известен меньше, но сегодня внимание к нему со стороны читателей и СМИ возросло.
      В 2012 году книга повестей «Жунгли» вошла в длинный список премии «Национальный бестселлер», а роман «Синяя кровь» попал в финал «Букера» и «Ясной Поляны». Автор стал лауреатом итальяно-российской литературной премии «Пенне». Его произведения переведены на немецкий, польский, финский, французский, японский языки.
      Юрий Буйда видит мир через волшебное стекло мифа, в котором даже самый обыкновенный человек становится великаном и горы сходят с мест от взмаха женской ресницы. Буйда – великолепный стилист, равного которому в современной прозе найти сложно. Его книги источают яд и мёд страсти, в них бьётся огромное сердце самой Жизни!

      Мир лежит во зле, понимает герой Юрия Буйды, с юности обожающий Кафку и вслед за ним мечтающий стать писателем: воровать у реальности образы, шпионить за малейшими движениями души и убивать мгновения, чтобы запечатлеть их навеки! Однако в нищете послевоенных лет писателям суждена совсем другая судьба: работа на заводе, случайные связи с женщинами, жизнь, близкая к животной... Но однажды он научится в собственном грехе черпать силы. Кажется, что, взрослея и приближаясь к исполнению своей мечты, герой Буйды из мёртвой воды окунается в живую, чтобы в будущем закалиться от всех напастей!
      (Аннотация издательства)

      Фрагменты из книги:

      "О чём там только не говорили! До каких высот лжи там только не доходили! О войне если и вспоминали, то вовсе не по-книжному, не по-киношному: этому удалось в медсанбате провести ночь с медсестрой, которая принесла ему спирта, поставив стаканы на свои груди и по пути не пролив ни капли; а тот вёз домой ажный чемодан часов из Германии, да по пути проигрался в карты в пух; третий рассказывал о том, как в драке оторвал немцу руку и перепугался до смерти, пока не понял, что рука-то – деревянная, протез... И ещё много было разговоров о еде и выпивке: где что ели-пили, да сколько, да кто больше съел.
      В тот день больше всех съесть взялся двухметровый толстяк по прозвищу Гусь. Когда отец, директор фабрики и я вошли в Красную столовую, Гусь успел съесть почти полное ведро варёных яиц в скорлупе. Споривший с ним шофёр Витька Фашист не спускал глаз с гиганта, который доставал из ведра очередное яйцо и проглатывал не жуя. Горло Гуся при этом вздувалось и опадало.
      Директор и отец выпили по стопке водки, мне перепал бутерброд с сыром.
      Все смеялись над Витькой – он проигрывал: на дне ведра лежали всего три яйца.
      – Четвёртое съешь – с меня рупь сверху! – прошипел Витька, протягивая Гусю ещё одно яйцо, вынутое из кармана. – Рупь!
      Гусь съел те три, что оставались в ведре, и четвёртое. Горло его вздулось и опало.
      Витька отсчитал победителю десять рублей бумажками и рубль мелочью.
      Гусь поманил буфетчицу. Она принесла кружку пива. Гусь выпил залпом, оглушительно рыгнул и вышел из столовой.
      – Ну сволочь, – растерянно сказал Витька Фашист. – Я ж ему камень подсунул. Понимаете? Яйцо у меня было в кармане – каменное. И камень сожрал – не подавился. Ведро яиц и камень! И ничего!
      Все хохотали."

    * * *

      "Бабушка Татьяна Кондратьевна оказалась маленькой, черноногой – она не носила обуви – и страшноглазой. Она перекрестила меня и сказала: «Весь в отца».
      Отец рассказывал, что в конце 20-х, когда умер её муж, прошедший Первую мировую и Гражданскую, весь израненный, бабушка сунула за щеку пять золотых монет, под юбку – обрез, посадила десятерых детей на повозки и отправилась из голодной Белоруссии на Украину, в Донбасс. Старшие дети пошли на шахту, младшие – в колхоз. В первую же зиму деревню завалило снегом до труб. Скот падал от ящура, люди – от голода. Милиционеры вывозили дохлых коров в степь, но закопать не могли: земля окаменела от мороза. Люди ждали, когда милиционеры уедут, разводили костры и тут же, в степи, варили похлёбку из мяса ящурных коров. Некоторые после этого умирали. Во время войны шестерых детей Татьяны Кондратьевны немцы повесили: её сыновья были партизанами."

    * * *

      "Мы поднялись на противоположный склон оврага, к каким-то развалинам, заросшим полынью и бодяком, сели в тени. Отец снял туфли, носки, пошевелил пальцами, лёг на спину, закинув руки за голову.
      – Здесь жили людоеды, – сказал он, глядя в небо. – Красивые людоеды.
      Во время великого голода хозяйка дома, красавица вдова с четырнадцатилетней дочерью, вышла замуж за молодого парня. Четырнадцатилетняя Настя соблазнила отчима, и они вместе убили и съели хозяйку. А потом Настя убила и съела любовника. Когда Настю выводили из дома, милиционеры накинули ей на голову мешок. Она была самой красивой девушкой в округе, сказал отец, самой красивой, дерзкой и своенравной. Какие у неё были красивые глаза, сказал он, а руки... никогда в жизни таких больше не встречал...
      – Зачем мешок? – шёпотом спросил я.
      – От страха, – сказал отец. – Милиционеры боялись смотреть ей в глаза.
      Я лёг рядом с ним, закинув руки за голову.
      – На Соловьёвской переправе, – сказал отец, – меня поставили к стенке. То есть, конечно, стенки не было – просто привязали к сосне. Я сбил из ручного пулемёта «Юнкерс». Случайно вышло. Эти «Юнкерсы» нас достали... я просто озверел... взял пулемёт и выпустил в пикирующий самолёт весь диск – сорок семь патронов... стоял во весь рост в траншее и стрелял, пока патроны не кончились... и вдруг он упал... наверное, я попал в кабину, в пилота... и тогда вся эта стая «Юнкерсов» набросилась на нас... в общем, после налёта меня на скорую руку приговорили к расстрелу за обнаружение расположения воинской части... отвели в лесок, привязали к сосне и набросили на голову мешок... мешок пах машинным маслом... мешок на голове, а я боюсь глаза закрыть... чую эти винтовочные дула, направленные на меня, и не могу закрыть глаза, хотя на голове этот мешок... и у меня говно поползло по ляжкам... жрать было нечего, по три галеты в день на человека выдавали, а говна вышло много... прёт и прёт, прёт и щиплет... ляжки щипало, как крапивой... я в одних кальсонах, без сапог, с мешком на голове, и говно течёт по ляжкам... – Отец помолчал. – Командовал нами Сусайков, корпусной комиссар Иван Захарович Сусайков. Генерал-лейтенант. Проезжал мимо, спросил, в чём дело, и отменил расстрел. Мне развязали руки, а снять мешок с головы – сил не было... вот когда я смерть увидел... когда ничего видеть уже не мог... не было в моей жизни ничего унизительнее, ничего постыднее, чем тот расстрел... ничего унизительнее, ничего постыднее..."

    Страничка создана 4 сентября 2022.
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2022.
MSIECP 800x600, 1024x768