Библиотека Александра Белоусенко

На главную

 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
История
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Японская лит-ра
Журнал "Время и мы"
 
Архив
 
О нас
 
Обратная связь:
belousenko@yahoo.com
 

Библиотека Im-Werden (Мюнхен)

Олег Греченевский. Публицистика

Отдав искусству жизнь без сдачи... Сайт о Корнее и Лидии Чуковских

Библиотека CEPAHH


 

Марк Александрович ПОПОВСКИЙ
(1922-2004)

  Марк Александрович Поповский родился 8 июля 1922 г. в Одессе, Украина.
  В 1952 г. закончил филологический факультет Московскою Государственного университета. В 70-е годы в Москве собрал библиотеку Самиздата, подписывал диссидентские письма-протесты против существующего правопорядка и передавал рукописи на Запад. Всё это послужило поводом для преследования со стороны КГБ и, в конечном счёте, привело к вынужденной эмиграции из Советского Союза.
  С 1978 г. Марк Александрович жил в Нью-Йорке. Автор более 20 опубликованных книг. Среди них наиболее известны: "Когда врач мечтает" (1957), "Путь к сердцу" (1960), "Второе сотворение мира" (1960), "Разорванная паутина" (1962), "По следам отступающих" (1963), "Судьба доктора Хавкина" (1963), "Кормильцы планеты" (1964), "Пять дней одной жизни" (1965), "Дороже золота" (1966), "Надо спешить" (1968), "Над картой человеческих страданий" (1971), "Люди среди людей" (1972). "Панацея — дочь Эскулапа" (1973), "Июньские новости" (1978), "Управляемая наука" (1978), "Жизнь и житие Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга" (1979) "Дело академика Вавилова" (1983), "Русские мужики рассказывают" (1983), "Третий лишний. Он, она и советский режим" (1985), три тома "На другой стороне планеты" (1993-1997), "Мы – там и здесь" (2000). Многие из этих книг переведены на иностранные языки.
  Активно сотрудничает с радиостанцией "Свобода", газетами "Новое Русское Слово" и "Панорама", множеством литературных журналов. Вновь начал публиковаться в Новой России.
  Член Союза писателей (1961–1977). Союза журналистов (1957-1977). Вице-президент организации "Писатели в изгнании", американское отделение ПЕН-клуба.
  (Из книги "Мы – там и здесь"; автор фотографии Михаил Щедринский).


    Произведения: (публикуются с разрешения автора)

    Книга "Дело академика Вавилова" (1983, 1990; Вступ. ст. А. Д. Сахарова) (doc-zip 516 kb; pdf 1,6 mb) – прислал Александр Продан – апрель 2003, сентябрь 2020

      Известный литератор, автор четырнадцати изданных книг Марк Поповский в 1977 году под угрозой ареста вынужден был эмигрировать из СССР. Предлагаемая вниманию читателей книга — правдивое и горькое исследование одной из самых драматических страниц в истории отечественной науки, пережившей наступление лысенковщины на генетику, убийство многих лучших своих представителей, — впервые увидела свет на Западе.
      Сегодня, в условиях оздоровления советского общества, не только имя Марка Поповского, но и его книги возвращаются на Родину. Настоящее издание — первое в СССР после многолетнего перерыва.
      Для широкого круга читателей.
      (Аннотация издательства)

    * * *

      Дело почти сорокалетней давности, одно из сотен тысяч фальсифицированных, бездоказательных дел тех страшных лет – в силу ряда причин представляет большой интерес для современного читателя в СССР и на Западе. Одна из причин – личность и огромные научные заслуги героя книги академика Николая Вавилова. Другая – особое место дела Вавилова в трагедии лысенковщины, этого, вероятно, самого уродливого явления в истории науки нашего времени. Но, быть может, самое главное – типичность дела для глубинных процессов и отношений в советском обществе того времени, где бы ни происходило действие – в научном институте, в застенке следователя, в камере смертников или в тюремной прозекторской. Книга Поповского – суровая, правдивая. Недаром он пишет, что некоторыми своими действиями, будучи субъективно абсолютно честным и беспредельно преданным науке и интересам страны человеком, Вавилов сам в каком-то смысле вырыл ту яму, в которую упал в конце своего жизненного пути. Вместе с тем книга показывает истинное, не искаженное официальной ложью, лакировкой и полуправдой величие Николая Вавилова.
      Поповскому удалось совершить журналистский подвиг – настойчивостью, а иногда и хитростью получить из рук бдительных высокопоставленных чиновников (слегка растерявшихся в октябре 1964 года) одно из «хранимых вечно» следственных дел – дело № 1500 академика Вавилова, сохранить свои записи, сделанные в невинных с виду школьных тетрадочках, и донести их до нас. Это, вероятно, единственное дело НКВД такого значения, которое стало открытым. Мы узнаем, как вел свои бесчисленные допросы ретивый следователь Хват, и понимаем, как в то же время десятки тысяч следователей решали ту же самую задачу, оправдывая пословицу «Был бы человек, а дело найдется». Мы читаем копии доносов и секретных «экспертиз», сыгравших роковую роль в деле, и узнаем фамилии доносчиков, узнаем их дальнейшую, вполне благополучную и благопристойную судьбу в обществе, которое пришло на смену сталинскому, унаследовав от него слишком многое.
      Я сожалею, что не был знаком с этой книгой, когда Марк Поповский находился еще в СССР. Эти строки – дань моего уважения автору книги.
      Андрей Сахаров


    Книга "Русские мужики рассказывают..." (1983) (doc-rar 303 kb; pdf 15,5 mb) – июль 2003, июль 2020

      Книга, которую Вы держите в руках, — уникальна по своей судьбе. События советского периода России описывали многие: министры царские и министры Временного правительства, русские белые эмигранты и беглые советские чиновники, диссиденты и бывшие кагебешники. Но мир ни разу не слышал голоса главной жертвы режима — российского крестьянина. Что думал, знал, понимал мужик в пору Гражданской войны, в те времена, когда ему дали землю и в ту пору, когда эту землю у него отняли; о чем размышлял он в годы коллективизации, раскулачивания, индустриализации. До сих пор мы не имели свидетельств о крестьянах, которые отказывались служить в Красной армии, о том, что у себя в деревнях они создавали подчас собственные, негосударственные школы. Мы мало знали до сих пор и о том, как вели себя деревенские жители в тюрьмах и лагерях. Теперь такое свидетельство получено. Писатель и публицист Марк Поповский разыскал и вывез на Запад архив крестьян-толстовцев, последователей философского учения Л. Н. Толстого. Архив состоит более чем из 3000 листов писем, дневников, автобиографических и биографических рукописей, воспоминаний и судебных документов, охватывающих период с 1918 по 1977 год. На основе этого архива писатель создал книгу «РУССКИЕ МУЖИКИ РАССКАЗЫВАЮТ». Перед нами документальное подтверждение того, что крестьяне Советского Союза не только голодали, тяжело работали, выполняли хлебо- и мясопоставки и голосовали за советскую власть в своих клубах и домах культуры, но также молились, спорили с властями, боролись за свободу, учили своих детей порядочности и серьезно размышляли о сущности того, что происходит в стране.
      (Аннотация издательства)

      Фрагменты из книги "Русские мужики рассказывают...":

      ...«Крестьянин Николай Чирьев, зажиточный хозяин, один из убежденных последователей Льва Николаевича, давал односельчанам и окрестным жителям по договорам, засвидетельствованным в волостном правлении, ссуды деньгами и хлебом под обеспечение пашней, покосом или лесом. Лев Николаевич как–то заметил Чирьеву, что такие договоры и обеспечения нравственно не имеют никакого значения... «Ты им так поверь, – сказал Лев Николаевич. – На совесть. Ты вот поднимаешь землю, стараешься сделать ее плодородною. Так вот и совесть надо поднимать. А то совесть плода не будет давать, бурьяном порастет, совсем заглохнет. Если человек имеет совесть – он и без расписки тебе отдаст, а если не имеет, – ты хоть как его обязывай, все равно ничего не получишь». – «А как же быть с теми, у кого совести не окажется?» – «Совесть у всех людей есть. У одних большая, у иных – малая, – отвечал Лев Николаевич. – Совесть воспитывать надо...»
      – «Как же ее воспитывать–то?» – допытывался Чирьев. «Да вот... делите вы, известным порядком, пашню и сенокосы сообща, всем миром, – отчего же вам не установить известный порядок и в кредите? Установите давать деньги и хлеб без расписок и на совесть. И когда вы согласитесь держаться этого порядка, увидите, все должны будут блюсти свою совесть».
      Чирьев передал предложение Льва Николаевича своим единомышленникам, и те согласились, в виде опыта, попробовать давать деньги и хлеб «без бумаги» на совесть. Опыт удался. Только двое не возвратили долга, потому что погорели; но и они пришли на мир, поклонились и попросили обождать»...

    * * *

      ...«Дорогой мой отец! Не будь здесь около тюрьмы, не расстраивай себя. Если мы случайно останемся живы, то вы просите наших братьев по духу Пыриковых, чтобы они походатайствовали об нас в «Объединенный совет религиозных общин и групп». Двоих дезертиров увели на расстрел, а мы покуда остались, хотя наши 24 часа уже кончились. Нам сказали: "Молитесь Богу, о вас пришла телеграмма из Москвы"».
      Телеграмма действительно пришла, но была, по свидетельству Ивана Драгуновского, специально задержана, и вечером 24 декабря 1919 года восемь молодых толстовцев были расстреляны. При расстреле пуля не попала в сердце Семена Драгуновского, его полуживого столкнули в яму и засыпали землей. Его отец, бывший неподалеку от места расстрела, прибежал к могиле, которую заканчивали засыпать и слышал из–под земли стоны своего сына...

    * * *

      ...В части у него служили два молодых парня, чуваши, мобилизованные насильно. Вырванные из тихой трудовой жизни и брошенные в кровавый ад войны, парни решили любым способом освободиться от армии. Парни отстрелили друг другу указательные пальцы, чтобы их уволили из части, но были разоблачены, судимы и приговорены к расстрелу. Сергей Троицкий несколько раз рассказывал потом Борису Мазурину, как выглядела эта врезавшаяся ему в память картина. Осенний вечер; войска, выстроенные на просторной луговине в виде незавершенного с востока каре; огромный багровый шар солнца, уходящий за несжатые ржаные поля; двое в нижнем белье, освещенные со спины алыми потоками света. Залп. Пули раздробили парням черепа, но они, мертвые, привалившись один к другому, как–то очень долго не падали...


    Книга "Мы — там и здесь: Разговоры с российскими эмигрантами в Америке" (2000) (pdf 19 mb) – июль 2020

      Книга известного литератора-документалиста Марка Поповского "МЫ — ТАМ И ЗДЕСЬ" (Разговоры с российскими эмигрантами в Америке) посвящена нам с вами, то есть тем, кто в разное время, по разным причинам, покинули страну своего рождения и обрели в Америке "вторую родину”. За двадцать с лишним лет пребывания в США автор опросил более двухсот своих земляков, допытываясь с какими проблемами они здесь столкнулись. Эти откровенные беседы были сначала собраны в трёхтомник "НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ ПЛАНЕТЫ" (изд. "Побережье", 1993-1997). Сборник "МЫ — ТАМ И ЗДЕСЬ" продолжает исследование самых глубинных деталей эмигрантской жизни. Автор старается выяснить — что здесь порадовало и что разочаровало собеседника, удалась ли его карьера и, если нет, то почему; как выглядит в эмиграции семья, любовь, интимные отношения. В большинстве очерков автор сохраняет имена своих собеседников, но порой сфера жизни героя оказывается слишком личной и тогда имена заменяются псевдонимами. Но не часто. Ценность книги не только в огромных, собранных Поповским подлинных материалах, но и в той спокойной объективности, с которой повествуется о радостях и печалях нашего бытия.
      (Издатель Игорь Михалевич-Каплан)

    * * *

      "Вкратце рассказ Николая Григорьевича свелся к следующему. В начале тридцатых годов в западных журналах появились статьи о том, что в будущей войне не исключено применение бактериологического оружия. Скорее всего его применит Германия, чтобы отомстить союзникам, разгромившим её в Первой мировой войне. Началась дискуссия, в которой высказано было суждение, что агрессор скорее всего изберет для атаки чуму или недавно открытую туляремию. Скорее всего даже туляремию, так как она не убивает свои жертвы немедленно, а только выводит их из строя. Масса тяжело больных в рядах зараженной армии противника способна деморализовать фронт и тыл, посеять панику в рядах противника.
      Сталину, конечно же, доложили об этой научной дискуссии. Происходила она в то самое время, когда Гитлер рвался к власти. Из Кремля последовал соответствующий приказ: активизировать производство оборонительного и наступательного бактериологического оружия. Практически осуществить приказ поручено было ОГПУ. Начались аресты микробиологов, имевших отношение к исследованию чумы и туляремии. Среди первых жертв оказались Алевтина Вольферц, Дмитрий Голов и Сергей Суворов, затем были схвачены ещё несколько десятков микробиологов Москвы, Харькова, Саратова, Минска. Среди арестованных оказались, в частности, Борис Эльберт, учёный из Москвы Николай Гайский, директор саратовского института "Микроб" Никаноров и много других. Их обвиняли в чём угодно: в шпионаже, вредительстве, саботаже, но подлинную причину ареста скрывали.
      Учёных арестантов свезли в город Суздаль, где в старинном женском монастыре создан был секретный "институт". В 1932 году девятнадцать свезенных сюда со всей страны микробиологов начали работу над наступательным и оборонительным бактериологическим оружием. Именно здесь, напряженно работая, Эльберт и Гайский создали к 1935 году первую в мире живую противотуляремийную вакцину. Вакцина, получившая название "Москва”, оказалась идеальным препаратом: стоило привить её человеку и он навсегда приобретал иммунитет к туляремии.
      В 1937 году "институт” в Суздале расформировали. Часть сотрудников расстреляли, других перевели в дальние лагеря. Эльберту и Гайскому повезло: их выпустили на свободу. Покидая Суздаль, они сдали все свои записи и пробирки тюремщикам. Позднее выяснилось: ценнейший препарат утерян. Те, кто умели охранять учёных микробиологов, абсолютно не способны были сохранять микробные культуры".
      (Фрагмент)


    Сборник "Панацея — дочь Эскулапа: Рассказы о людях и лекарствах" (1973, рис. И. Кононова) (pdf 8,4 mb) – сентябрь 2020

      Книга о лечебных препаратах и людях, их создающих, о проблемах лекарственной науки и о творчестве учёных-фармакологов, ботаников, химиков.
      (Аннотация издательства)

    * * *

      Эта книга называется «Панацея — дочь Эскулапа». Но, откровенно говоря, мне очень хотелось назвать её «Рецепт на бессмертие». Почему? В каждом творческом процессе есть своя сверхзадача. Это знают и актёры, и художники, и учёные. Есть своя сверхзадача и у фармаколога. В идеале лекарственные препараты должны помогать всем, всегда и, конечно, наилучшим образом. Они должны предотвращать болезнь, исключать самую возможность гибели больного. К чему стремится медик, прописывая рецепт? К тому же: вернуть пациенту здоровье, продлить его жизнь. На сколько? Как можно на более долгий срок, в идеале — навсегда. Рецепт на бессмертие — вот сверхзадача тех, кто печётся о нашем с вами здоровье, читатель. Пусть сегодня такой рецепт — фантастика. Не спешите смеяться над идеалом. Не уподобляйтесь нетерпеливому Роберту Коху, который, услыхав впервые о пастеровских вакцинах, воскликнул: «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой».
      Вы прочитали несколько рассказов о поисках современных искателей лекарств. И, наверно, заметили: ни одна из историй не доведена до конца. К тому времени, когда выйдет эта книга, учёные достигнут значительно большего, чем тут написано. И так без конца. Наука вся — приближение к идеалу. С каждой вновь открытой закономерностью наука убыстряет свой бег. От синтеза химик переходит сегодня к направленному синтезу лекарств, от случайного поиска лекарственных растений в природе ботаник и фармакогност обращаются к поиску закономерному. Это значит, что шансы на замечательные открытия с каждым днём возрастают. Парацельса от современной химиотерапии отделяет четыреста лет, от первых намёков на антибиотические лекарства до расцвета Эры антибиотиков прошло всего четыре десятилетия. Темпы науки продолжают расти, и, возможно, понадобится значительно меньше времени на то, чтобы врачи, фармакологи и химики подарили человечеству долгожданный Рецепт.
      (Послесловие автора)


    Книга "Разорванная паутина" (1963) (pdf 6,8 mb) – копия из библиотеки "Maxima Library" – январь 2021

      Книга о жизни учёного всегда интересна. Интерес читателя к герою возрастает во много раз, когда речь идет о всемирно известном учёном, создателе новой науки.
      «Разорванная паутина» — история жизни и творчества доктора медицинских, ветеринарных и биологических наук, единственного в стране академика трёх академий (медицинской, сельскохозяйственной и АН СССР) Константина Ивановича Скрябина.
      Учёный сделал удивительное открытие: мир, в котором мы живём, очервлён. Двенадцать тысяч видов гельминтов — паразитов — заселили тела животных, птиц, рыб, человека, водоёмы, почву, растения. Человечество опутано сетями гельминтной «паутины», которую наука должна изучить, познать и наконец разорвать.
      Читатель становится не только свидетелем предпринятых академиком Скрябиным увлекательных экспедиций по сибирским рекам, Средней Азии, по Уралу и Дальнему Востоку, но и узнает, какой план предложил учёный для того, чтобы полностью уничтожить паразитов на всей планете.
      В жанре художественной биографии Марк Поповский создал обаятельный образ учёного-труженика, чьи исследования касаются жизни и здоровья каждого из нас.
      (Аннотация издательства)


    Книга "Судьба доктора Хавкина" (1963) (pdf 254 kb) – копия из библиотеки "LibFox" – март 2021

      Владимир Хавкин (1860-1930) был великим бактериологом, гениальным человеком. На заре бактериологии, работая в очень трудных условиях Индии, он создал в чрезвычайно короткий срок эффективную вакцину против бубонной чумы вскоре после того, как в Бомбее в 1896 г. вспыхнула ужасная эпидемия. Это была, по существу, первая, дававшая эффективные результаты, вакцина против чумы. Она выдержала проверку временем и спасла жизнь миллионам людей в Индии, Западной Азии и Северной Африке.
      Хавкин организовал в Бомбее лабораторию для приготовления вакцины в больших количествах. Вначале она называлась Бомбейская противочумная лаборатория. Впоследствии она превратилась в одну из крупнейших исследовательских лабораторий Индии. В 1925 г. индийское правительство в знак уважения к великому ученому переименовало лабораторию в Институт им. Хавкина.
      О жизни и деятельности Хавкина, к сожалению, написано очень мало. Учитывая трудности, связанные со сбором материалов о Хавкине, я очень рад, что Марк Поповский взял на себя труд написать пусть даже краткую биографию учёного, обрисовать тяжёлые условия, в которых он работал, и достигнутые им блестящие результаты. В книге показано, какой любовью и восхищением платил индийский народ доктору Хавкину и как в 1902 г. его блестящая научная карьера оборвалась из-за профессиональной зависти медицинских работников, для которых он всегда оставался чужим. К счастью для науки, два крупнейших научных учреждения в Европе — Институт Листера в Лондоне и Пастеровский институт в Париже, к которым обратились за арбитражем, — приняли сторону Хавкина и признали позицию оппонентов ошибочной. Вакцину в институте продолжали приготовлять по методу Хавкина даже после его ухода. Однако в целях перестраховки были внесены некоторые серьёзные изменения в препарат, что, как позднее стало известно, значительно ослабило защитные свойства вакцины.
      (Из предисловия)


    Книга "По следам отступающих" (1963) (pdf 11,1 mb) – копия из библиотеки "Maxima Library" – апрель 2021

      Ташкентский профессор Николай Иванович Ходукин, находясь при смерти, набросал на тетрадной страничке завещание своим ученикам и сотрудникам. Тем, кто остаётся жить, учёный поручал разгадать секрет страшной болезни «кала-азар», которая губила в Узбекистане тысячи жизней. Профессору Ходукину удалось вырваться из лап смерти. Он вернулся в свою лабораторию и открыл переносчика «кала-азара».
      История борьбы с болезнями богата подобными драматическими событиями. В 1961 году молодой московский учёный Анатолий Шаткин, чтобы убедиться в том, что в руках у него подлинный вирус трахомы, ввёл себе этот вирус в глаз и заразился болезнью, от которой слепли сотни тысяч людей.
      Заболевания, недавно ещё казавшиеся непоборимыми, отступают с нашей земли. Но уходят они не сами: их в упорной борьбе теснит армия медиков. Книга «По следам отступающих» – живой, увлекательньгй рассказ о том, как в нашей стране были преодолены эпидемические заболевания. Автор ведёт читателя в институты, лаборатории и больницы, где идут поиски вакцин и лекарств, знакомит их с людьми, порой рискующими собой ради спасения миллионов человеческих жизней.
      (Аннотация издательства)


    Книга "Побеждённое время: Повесть о Николае Морозове" (1975) (pdf 4,6 mb) – копия из библиотеки "Maxima Library" – март 2021

      Марк Поповский по образованию медик и филолог. Его научно-художественные книги «Когда врач мечтает...», «Путь к сердцу», «По следам отступающих», «Панацея — дочь Эскулапа» и другие рассказывают о научном творчестве, характере и исканиях учёного. Две повести («Тысяча дней академика Николая Вавилова» и «Надо спешить!») автор посвятил выдающемуся биологу нашего времени Вавилову. Документальный роман «Пять дней одной жизни» рассказывает о Владимире Хавкине, спасшем от чумы своими вакцинами миллионы жизней в Индии.
      Тяготение к конкретному историческому факту, к подлинному документу отличает и новую историческую повесть Поповского «Побеждённое время», главный герой которой — учёный-народоволец Николай Александрович Морозов, стойко преодолевший почти тридцатилетнее заточение в царских тюрьмах. Для работы над книгой автор использовал многочисленные архивные и литературные источники, дневники и письма исторических лиц, судебные отчёты. Писателя привлекают герои незаурядные, люди большого интеллекта и высоких идеалов. Таким и предстаёт перед читателем Николай Морозов — революционер, гражданин, учёный.
      (Аннотация издательства)


    Дневник (Записки максималиста) "Семидесятые" (doc-rar 76 kb) – ноябрь 2003

    Страничка создана 20 апреля 2003.
    Последнее обновление 27 апреля 2021.

Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2021.
MSIECP 800x600, 1024x768